Р          Да, практика у меня, по-моему, нормальная.

М        И давайте по центру... Откуда?

Р          Значит, четыре года я работаю, а центр существует уже восемь лет. Поэтому информация о работе центра – у нас уже знают все люди, сельские советы, новые созы , старые созы, представители. У нас развита система специальной работы с молодежью. Поэтому мы все контактируем, мы все в одной упряжке.

М        То есть вы и район, да?

Р          Да. Люди по рекомендациям специалистов сельских приходят к нам. Или была соседка – и она пришла. Или же в результате инспектирования. Когда мы приезжаем в село, то мы инспектируем семьи, раздаём свои визитки.

М        Инспектирование – это информация от кого идёт? От кого вы получаете заказ на то, чтобы ехать в ту или иную семью?

Р          От сельского совета чаще всего.

М        Чаще всего, да?

Р          Да, чаще всего от сельского совета. Или от службы справ неповнолитных. У них тоже есть социальный инспектор, поэтому мы сотрудничаем.

М        А сейчас скажите как человеку, который вообще ничего не знает: какие признаки, почему сельский совет может направить вам семью?

Р          Почему может направить? Если сельский совет не может оформить... Понимаете, какая позиция сельских советов? Я сейчас скажу точно, как есть на самом деле. Вот мы возимся, а они говорят так: «Им надо? Пусть они приходят и делают». Вот это вот две большие разницы. Клиенту надо – значит, надо нам. А сельским советом – это вот только ...

М        То есть «вы взрослые люди, вам нужно – пожалуйста», да?

Р          Да. «Почему мы должны? Вы пришли – мы оформили. А вы не пришли? Почему я должна к вам ходить?» Поэтому она рекомендует, что есть вот такой центр, который всем поможет. Расскажет все юридические права, информацию какую-то, есть психолог – возможно, есть конфликт с детьми, где он поможет. То есть у них, возможно, нет функциональности. Вот она сидит и оформляет – у них паспортистка там есть – и всё. Пришёл – сделали, не пришёл – твои проблемы.