Панорама левого Петербурга

Определять коммунистов от Сталина до Зюганова как собственно левых в понимании начала века - конечно, большая натяжка. Новый политологический Линней придумает для них однажды новое семейство. В то же время реальная левая оппозиция реальному социализму всегда существовала в российском обществе. От кронштадтских мятежников, рабочей оппозиции Шляпникова и подпольных марксистских кружков 30-х - 70-х годов желание противопоставить существующему государству истинно левые идеалы была одной из движущих сил освободительного движения в СССР.

Ленинградцы смотрят салют. Начало 80-х годов.

В Ленинграде последних десятилетий можно назвать такие влиятельные марксистские группы, как кружок Револьта Пименова, группы "Колокол" В.Ронкина и С.Хахаева, семинар В.Шейнис и И.Кудровой, сочувствием к социализму с человеческим лицом была вызвана попытка Гендлера и Квачевского провести демонстрацию на Дворцовой площади против ввода войск в Чехословакию. Последняя известная нам марксистская коммуна Аркадия Скобова-Резникова была раскрыта в середине 70-х.

Именно в это время оппозиционное общественное сознание все больше склоняется вправо. Не только Октябрь, но и Февраль становятся все менее популярны, а существующему режиму противопоставляются идеи, вдохновлявшие Белое Дело. Для Ленинграда первой ласточкой этого поворота стала ВСХОСОН Игоря Огурцова. Левая идея стала достоянием маргиналов и провинциальных мальчиков, все еще читающих Ленина за неимением Солженицына и Бердяева.

Некоторый всплеск нетрадиционной левой происходит в период Перестройки. В значительной степени это определялось эволюцией прессы в период горбачевской гласности и началось, как известно, с реабилитации и героизации "незаконно репрессированных" большевиков-ленинцев от Мартемьяна Рютина до Льва Троцкого. М.Шатров и А.Рыбаков показали, как можно относительно безопасно костерить "ястребов" в КПСС.


ЛЕНИНГРАД: ЛЕВАЯ СТОЛИЦА?

В Ленинграде на еврокоммунистических позициях стоял знаменитый клуб "Перестройка", откуда вышли такие заметные внынешнем политическом мире фигуры, как Анатолий Чубайс и Александр Беляев. Впрочем, как оказалось, для большинства из них коммунизм с человеческим лицом оказался способом постепенного достижения своих политических целей, который не приводил к разрыву с истеблишментом. Напомним, что в это же время будущий вождь либералов Егор Гайдар работал заведующим отделом журнала "Коммунист".

Важные процессы в это время проходили и на другом фланге политического руководства. С середины 60-х годов внутри КПСС образуется все более сильная национал-патриотическая фракция, для которой советская имперская мощь гораздо важнее, чем пролетарский интернационализм. Идеологической основой этого течения, органом которого был журнал "Молодая гвардия", становится русская имперская идея, мировоззрение "Союза русского народа". Линия Руссо - Маркс - Ленин - Сталин заменяется последовательностью Александр Невский - Иван Грозный - Федор Достоевский - Иосиф Сталин. Эта линия, этот круг идей сплотил вокруг себя "новую оппозицию" - тех, кто противостоял Перестройке с традиционалистских позиций. Когда в августе 1991 года коммунистический режим рухнул, именно вокруг этого антигорбачевского ядра начинает выстраиваться структуры, оппозиционные пришедшим к власти "демократам". От традиционной левизны у этих новых коммунистов разве что склонность к национализации частной собственности. Если говорить в европейском контексте, они скорее близки к Национальному фронту Ле Пена, нежели к итальянским коммунистам. Тем не менее по традиции и самоидентификации мы условно причисляем их именно к левым.


ЛЕВЫЙ ПЕТЕРБУРГ СЕГОДНЯ

Современный левый Петербург можно условно разделить на три генерации и четыре категории, приверженцы которых отличаются друг от друга политически, эстетически и демографически.

Самая многочисленная из левых политических партий Петербурга - КПРФ. Зюгановцы и отчасти их соперник слева РКРП Тюлькина в той или иной степени являются частью политического истеблишмента или хотят ею стать. У них есть какие-никакие офисы, деньги, печатные издания. В составе этих объединений в основном люди старше 40 лет (а большинство - старше 50), они сильны поддержкой той части петербуржцев, которые переживают произошедшие перемены прежде всего как крушение стиля жизни, обыкновений, к которым они привыкли. В новой социальной системе, где везде требуются люди "моложе 35 лет, с высшим образованием, знанием компьютера и опытом работы в торговле", по телнвизору резво скачут Маша Распутина и Борис Моисеев, где не поехать по профсоюзной путевке в Дом отдыха и не обсудить учрежденческие интриги за принесенной полбанкой в пельменной, они чувствуют себя, как эмигранты, герои рассказа Короленко "Без языка". Знакомая лексика коммунистических газет, изобилующих штампами "золотых 70-х" речи вождей, сама атмосфера партсобраний, празднование 7 ноября и 23 февраля действует на них психотерапевтически. Они возвращаются в среду, где чувствуют себя как люди.

Большинство нынешнего коммунистического руководства лишено родовых недостатков номенклатуры. Те, кто умел и хотел делать карьеру, давно ушли в бизнес и департаменты мэрии. Поэтому нынешний коммунист обличает пороки власти вполне искренне и смело. Общее впечатление от этих людей - это герои советских фильмов 70-х годов, таких партийцев любили описывать в произведениях соцреализма. Другое дело, что раньше их не было, появились они только сейчас. В силу вышеизложенных причин официальные коммунисты - единственная политическая структура, выглядящая как настоящая партия. Принадлежать к коммунтстам означает не просто голосовать за Зюганова и Севенарда, это значит чувствовать плечо друга, не быть одиноким, участвовать в заседаниях "первички", получать и посылать поздравления в красный день календаря.

В Петербурге официальные коммунисты слабее, чем в каком-дибо большом российском городе. В лучшем случае во время выборов мэра в 1991 году и на президентских в 1996 они собирают не более 20% голосов. В Законодательном собрании всего 4 коммуниста (двое представляют рабочий пригород Петербурга Колпино). На последних выборах мэра в первом туре коммунистический кандидат получил всего 11% голосов. При этом электорат коммунистов неуклонно сокращается в силу естественных и неизбежных причин. Молодые оппозиционеры избегают контактов с этой партией бабушек и дедушек.

Чуть поодаль стоят социально похожие на официальных коммунистов сталинисты Нины Андреевой и члены РПК. Если сравнивать коммунистическое движение с русским старообрядчеством, а сходство здесь удивительное, то это филлиповцы и федосеевцы, продолжавшие упорно считать царя Антихристом и не бравшие паспортов. Для них что Зюганов, что Ельцин - слуги Сатаны. Стилистически их материалы близки не гладким текстам брежневских пропагандистов, а чеканному слову решений пленумов 40-х - начала 50-х годов. "Постановление 2-го съезда Всесоюзной коммунистической партии большевиков. За организацию попытки срыва проведения съезда исключить из членов ВКПБ Каспиева В.Н., вывести из состава ЦК ВКПБ Лапина А.А. за раскольничество и утрату доверия товарищей". У официальных коммунистов преобладает поэтика возможной реставрации прошлого, попытки имитировать уют 70-х. В них чувствуется комсомольская беспощадность 30-х. Эти игры не для дедушек и бабушек, и поэтому средний "андреевец" - крепкий 50-летний флотский отставник.

В возрастной группе 30-50 коммуниста не найти. Здесь протестное голосование и поведение связывается прежде всего с движением "Яблоко". "Яблочники" не любят, когда их причисляют к левым, но, как уже не раз указывалось, в России они занимают ту нишу, которая традиционно принадлежит социал-демократам. Петербургский электорат "Яблока" в основе своей состоит из тех инженеров и научных сотрудников, врачей, молодость которых пришлась на годы правления Григория Романова, которые выходили на многочисленные антикоммунистические митинги рубежа80-х - 90-х, а в августовскую ночь 91-го вышли на площадь перед Мариинским дворцом. Большинство из них пало жертвой тех лидеров и того режима, который они породили. Они хорошо помнят коммунистический режим, ненавидят его и, вслед за своим вождем, Григорием Явлинским, считают, что в сущности этот режим не пал. Поэтому свое недовольство они считают органическим, а убеждения твердыми и неизменными. Для Петербурга характерна фигура раскольника Юрия болдырева, оказавшегося в "Яблоке" на крайне левом фланге и порвавшего с ним. Петербург - самый антикоммунистический город в стране и самый "яблочный". Здесь в первом туре президентских выборов 1996 года Явлинский получил больше голосов, чем Ельцин, а "Яблоко" и его союзники выиграло выборы в Государственную Думу. Эти успехи могут стать потенциальной ловушкой для петербургского "Яблока" (РПЦ). Поддержав на последних выборах во втором туре нынешнего губернатора Яковлева против ненавидимого ими Собчака, они, по существу, стали правящей в городе партией и тем самым отчасти лишились преимуществ аоппозиции.

Те, кому сейчас от 25 до 35, "поколение "Пепси"", в целом в наибольшей степени выиграли от произошедших в стране перемен. Циничные комсомольцы или аполитичные рокеры начала 80-х, они предпочитают ценности потребительского общества, наслаждаются жизнью и не ходят голосовать. Ну, а уж если голосуют, то скорее за правых "гайдаровцев" или "Наш дом". Велик левый потенциал у следующего поколения - нынешних студентов и старшеклассников. Здесь важны несколько обстоятельств: девяностодесятники - первое за много лет поколение, которое не напугаешь коммунизмом, они его не помнят. Их старшие братья - дети шестидесятников, самого "вписавшегося" советского поколения. Они - потомки хмурых "семидесятников". Неприятие власти для них - семейная традиция. Еще в 10-е годы XX века у отцов кадетов дети были эсерами или эсдеками.

Изменилась ситуация на рынке труда. Ни американское консульство, ни совместное предприятие больше не ждут никого с распростертыми объятиями, владение английским и редактором Word больше не гарантирует 200 долларов в месяц. Путь в собственный бизнес практически закрыт. Еще 5 лет назад факт существования 25-летнего миллионера был почти нормой, а сечас это - исключение. Изменилась идеологическая ситуация. Власть отвратительна, как руки брадобрея, и по ее поводу никто не испытывает никаких иллюзий. Вся идеологическая бормотуха с духовностью, державностью, освящением банковских офисов и милицейских "мерседесов" батюшкой из близстоящей церкви убеждает не более, чем ударные комсомольские стройки и вахты памяти.

В результате в стране и в городе на глазах набирает силу мололая левая поросль. Здесь вся палитра левых вариаций, от анархизма и троцкизма до социал-демократии западного типа. Хотя, конечно, радикальные течения в молодежной среде сильнее умеренных. Важно, что мировая левая культура, основанная на традициях незабвенного 68-го, предлагает свой пантеон героев (от Че до Майнхофф), стилистику поведения, стиль одежды, моду, музыку, кинематограф, огромный, новый для России, и поэтому кажущийся свежим культурный контекст.

Левый радикализм в студенческом возрасте, вообще говоря, ничего не означает. Как говорил один циничный политик, "кто не был социалистом в 20 лет - негодяй, кто остается им после 40 - дурак". В дореволюционной России почти все студенчество было левым, левые студенты преобладают среди думающей молодежи от Бостона до Сеула. Проблема в том, что существующая социальная риторика "взрослых" политических партий не приспособлена к тому, чтобы инкорпорировать этих петербургских "новых левых". Если социальная и политическая действительность не сможет обеспечить им по мере взросления адекватную социальную мобильность, Петербургу могут быть суждены новые Игнатии Гриневицкие, Егоры Сазоновы, Леониды Николаевы. Этого, право, не хотелось бы.

Пчела #7 (ноябрь 1996)