Журнал "Пчела"

`Левое искусство, которого нет`

Чтобы хоть как-то оживить чересчур политизированный номер "Пчелы", журналист Владислав Бачуров и искусствовед Михаил Тофименков в пивном баре "Бочонок" обсудили вопросы левого искууства. Конечно, место разговора наложило определенный отпечаток на содержательность дискуссии. Владислав Бачуров: Шумные избирательные кампании, привлекавшие деятелей искусства, едва коснулись нашего города, так и не сумев захватить художественную среду. Придется долго морщить лоб, пытаясь вспомнить кого-нибудь из наших деятелей культуры, связанных с левыми. Насколько левой можно считать группу "Кирпичи", лидер которой выступает в майке с портретом Мао? Для меня левое искусство - это искусство или социально ориентированное, или эстетически революционное, когда левизна эстетически противостоит обычно правому мейнстриму. Михаил Трофименков: Левое искусство в XX веке не просто заявляло о своем интересе, а создавало интерес к нетрадиционным для Европы культурам (благодаря левому искусству узнали и русскую икону, и африканскую скульптуру, и негритянскую музыку) и абсолютно справедливо, не вписываясь в европейские традиции, заявляло о своей революционности, своей левизне к господствующей тогда эстетике, построенной на Ренессансе, гуманизме и античности. Левое искусство в этом было исторично: оно отвергало буржуазную эстетику того времени, объявившую себя вечной. Таким образом, будучи революционным только по отношению к традиционной эстетике, искусство авангарда выглядело революционным по отношению ко всей истории человечества. В.Б.: Приверженность левого искусства к авангарду создает искусство тоталитарное. Вместе с декларированием новизны то анархическое начало, которое должно присутствовать в левом искусстве, создает нового монстра, консервативного по сути. "Новая Академия" создает тоталитарные прозведения, называя это "новым искусством". М.Т.: Как известно, академическая эстетика только одна из производных буржуазного общества, вторая - это демократия. Поэтому во враждебности авангарда демократии нет никакого противоречия. Политический радикализм XX века, выступавший против демократии, тоже был союзником авангарда против буржуазной эстетики, т.к. демократию тоже можно рассматривать как явление эстетическое. Для меня характерной особенностью левого искусства является борьба с тоталитаризмом. В настоящее время возникают новые, нетрадиционные формы тоталитаризма, например, компьютерный. В принципе, с компьютерным тоталитаризмом можно бороться компьютерной партизанщиной, через использование тех же компьютеров для ниспровержения этой формы тоталитаризма. Но все равно это сказка про белого бычка. На примере хакерства можно наблюдать характерный пример деградации любого революционного движения. Хакер, являясь партизаном, революционером, террористом, сразу же становится орудием мафии. Хакер может взломать любой код - мафия может это использовать. В результате один тоталитаризм борется с другим. То же произошло и с коминтерновскими агентами в 20-х. Начинал с баррикад Гамбурга и Софии, а через полгода - штатный сотрудник 4-го бюро Генштаба, или иностранного отдела ОГПУ, или отдела международных связей Коминтерна. Это исторический процесс. И для левого искусства важно отдавать себе отчет в исторических закономерностях. В.Б.: В то же время существенным противоречием в новом искусстве является расхождение его социальных и эстетических ориентиров. "Окна РОСТА", Лефовские теории, индустриальное искусство стремились свести искусство к ремеслу, обслуживающему левые политические программы, имели большое прикладное значение. И в то же время для эстетики левого искусства, противостоящего обычно правому мейнстриму, характерны приемы эстетического шока. М.Т.: Эстетическая левизна, отделившаяся от социальной и размежевавшаяся с ней в годы перестройки, сейчас начисто утратила признаки любого социального протеста, любого социального бунта. Осталось искусство для искусства, несмотря на то, что сейчас очень часто манипулируют какой-то политической иконографией, политической символикой. В.Б.: Левые символы, тем не менее, играют роль в современной эстетике. М.Т.: Начиналось все с московского соцарта. Использование левых символов в творчестве московских соцартистов так же разумно, как продажа матрешек с лицом Ельцина и красных флагов у Бранденбургских ворот. Можно даже сказать, что они сыграли важную эстетическую роль: они сделали это ничем. Очевидно, соцарт, совпал с какими-то подсознательными желаниями западной цивилизации, и пошел этот процесс продажи. В отличие от соцартистов, у "новых художников" в Петербурге - самой радикальной группы в левом искусстве - не было торговли советской иконографией в полном смысле слова. Они не подстраиваются, а пытаются строить новый мир. Как это ни парадоксально, само левое, что у нас есть - это "Новая Академия" Тимура Новикова. Она левая не по эстетике, а по концепции, поскольку это самая большая из осуществленных акций. "Новая Академия" замечательна тем, что, демонстрируя традиционные по параметрам произведения, является самодвижущейся, развивающейся во времени. Тимур играет роль демиурга. Он создает новый мир. В этом его дикий солипсизм. Несколько человек на Пушкинской, 10 решили построить мир по своим теоретическим законам, переписать всю историю искусства, переменить все представления, с невинным видом отказаться от того, что они защищали до этого. Это глобальный, космический проект. Тимуру Новикову удалось перстроить всю Солнечную систему. В.Б.: Эта "Солнечная система" напрямую связана с получением грантов, со сложившимся общественным мнением, с чудовищной саморекламой. Как и любая система (мафия), она никому не позволяет на себя покуситься. У многих есть чемоданы компромата (пользуясь единицей измерения Руцкого-Коржакова) на "Новую Академию", но они по тем или иным причинам никогда не решатся ими воспользоваться. М.Т.: Конечно, они все будут отрицать, и для того, чтобы покуситься, надо быть идеальным хакером, чтобы взломать код этой системы. Со стороны это сделать невозможно, а изнутри никто не решится. Тем более, что этот код все время дополняется, расширяется. В.Б.: Перед президентскими выборами в Этнографическом музее прошла выставка политического плаката, одним из учредителей которой являлась компартия. "Новая Академия" приняла активное участие в этой акции: картины Африки удачно вписались в экспозицию самых кондовых плакатов времен холодной войны. А если вспомнить активное участие Африки и Новикова в акциях национал-большевистской партии, то возникает вопрос: каковы их политические взгляды и ориентиры? Насколько велика беспринципность художника при общении с политиками? М.Т.: Беспринципность художника при столкновении с политиками безгранична. Для того, чтобы была какая-то принципиальность, у художников должны быть какие-то политические симпатии. Бывает, что есть принципы, но это принципы человека. Политических взглядов у "Новой Академии" никаких нет, ни как у художников, ни как у людей. Конечно, художник может быть человеком. Мне рассказали забавную историю, как к популярному режиссеру Виктору Сергееву в гостиницу "Россия" пришел Геннадий Андреевич Зюганов с чемоданчиком в руках. Он знал, что Сергеев сейчас снимает фильм "Киллер" с замечательным актером Александром Абдуловым, и что это будет жуткой силы разоблачение криминальной диктатуры. "Я принес деньги. Вы сможете доснять свой фильм. В сценарий вмешиваться не буду. Расписки не надо.". На что Виктор Сергеев гордо ответил, что его политические убеждения не позволяют принять эти деньги. Вот герой нашей эпохи. Хотя, наверное, деньги нужно было взять. Не думаю, что участие Африки в выставке под эгидой компартии способно прибавить коммунистам голосов на выборах. Так кто кого использует? Зюганов Африку или Африка Зюганова? Совершенно яснго, что Зюганова еще раз *** (накололи). Остается его с этим поздравить. В.Б.: Но левое искусство как раз характеризуется наличием у художника ясной политической позиции. Антибуржуазность - это еще не политическая программа. У наших левых нет своего поэта Каца - буревестника латвийского интердвижения - в конце 80-х возбуждавшего толпу на рижских прокоммунистических митингах. Есть определенная группа художников, левыми не являющихся, но готовых сотрудничать с КПРФ и Национал-большевистской партией по правилам рыночного общества. Выставки, финансируемые левыми - хорошо, концерты в поддержку НБП - отлично. Это нисколько не мешает регулярно получать финансовую поддержку от фонда Сороса, хотя сотрудничество с подобными организациями по декларациям НБП приравнивается к службе полицаями в годы войны. Можно сколько угодно эпатировать наше уже достаточно терпимое общество, но при малейшей угрозе прослыть политическим радикалом для заграницы следуют мгновенные опровержения. Так есть у нас художники, музыканты, поэты, режиссеры, которых можно было бы назвать представителями левого искусства и по идеологии, и по эстетике? Оба вместе: Нет.