"ГАЛЕРА" ГЛАЗАМИ ОПЕРА

В конце 50-х люди Невского оделись в безразмерные носки и нейлоновые рубашки, в 60-е - в джинсы, в 70-е - дубленки и клетчатые кепки-лондонки. В начале 80-х - "чумалы"-"банан". Между тем, ничего этого не было не только на прилавках ленинградских универмагов, но и на прилавке знаменитого "голубого зала" Гостиного двора, где одевалась местная знать. Героическая история ленинградских фарцовщиков, королей Приморского шоссе, игроков в "шмен", посетителей "катранов", до сих пор не написана, хотя в разрушении системы они сыграли роль не менее важную, чем диссиденты.

В 60-70-е годы, в период всеобщего дефицита, в "Гостином Дворе" иногда можно было купить то, чего не было в других магазинах. Чтобы совершить покупку, приходилось выстаивать длиннейшие очереди, а дефицитный товар очень быстро кончался, из-за чего многие покупатели оставались с носом. Очереди эти состояли как из коренных ленинградцев, так и из провинциалов - ведь Москва и Ленинград снабжались товарами много лучше остальной страны.

Именно приезжие обычно становились жертвами всевозможных мошенников, которых тогда в "Гостином Дворе" было немало. Мошенники были двух видов: одни просто продавали некачественный товар (или качественный, но втридорога, ибо на прилавке его в данный момент не было), и, заодно, могли обсчитать покупателя при расчетах, "сломав" пачку купюр; другие говорили доверчивым покупателям, что "у меня родственник (друг, знакомый, т. д.) работает в отделе, и я могу вам принести эти брюки (джинсы, рубашку, кофемолку) без всякой очереди и почти за те же деньги". Наивный покупатель отдавал свои деньги, радостно потирая руки в предвкушении удачной покупки, а "благодетель" с его деньгами был уже далеко.

Покупатель, разумеется, бежит в милицию, но там ему ничем не могут (и, надо сказать, не хотят) помочь и, в лучшем для него случае, пожалеют его и примут заявление. В худшем же просто выпроводят вон безо всяких объяснений.

В подобной атмосфере мошенники в "Гостином Дворе" процветали, днем надувая "фраеров", а вечером пропивая заработанное в близлежащих питейных заведениях и ресторанах.

Причиной того, что мошенники чувствовали себя столь вольготно, было фактическое бездействие милиции, которая вполне могла, если бы захотела, безо всяких трудов очистить "Гостиный Двор" от мошенников. Но она была больше озабочена скрытием реальной статистики подобных преступлений (которую толком никто никогда не вел) и избавлением от "лишних" дел, которые портили статистику официальную, от которой зависела судьба каждого конкретного милицейского начальника. Показатели официальной статистики должны были из года в год снижаться или, по крайней мере, оставаться на прежнем уровне. Тому же, кто допускал ухудшение статистических показателей по своему отделу (т. е. рост преступности)Ю грозило понижение в должности или даже отставка. К нашему общему счастью, представители уголовного мира не знали, что каждое отделение должно было поймать определенное количество преступников, и превышать это количество было крайне нежелательно. В результате, выполнив за первую неделю месяца "план", милиция спокойно отдыхала, стараясь принимать как можно меньше заявлений. А обманутым гражданам оставалось лишь ругать себя за глупость и доверчивость. При этом, по сведениям из компетентных источников, судьба заявления нередко напрямую зависела от настырности человека его подающего.

Необходимо, однако, заметить, что никого, кроме мелких мошенников, карманников и фарцующей молодежи в "Гостином Дворе" не было, валютчики в то время предпочитали держаться как можно тише и подальше от столь людных мест.