КИНО НА НЕВСКОМ

Интервью с Михаилом Трофименковым

Пчела: В "те времена" репертуар кинотеатров на Невском отличался от репертуара на окраинах?

Михаил Трофименков: В основном нет. В 60-70-е годы была осуществлена программа строительства однотипных кинотеатров-гигантов, типа "Прибоя", у которого есть несколько двойников по окраинам. И все громкие фильмы, которые появлялись в прокате, шли в этих кинотеатрах. То есть масса кинопоказов распределялась регулярно между пригородами и центром, но, естественно, Невский оставался центром киножизни. Начинали фильмы идти с Невского.

Все старались увидеть фильм как можно быстрее, поскольку фильмы становились предметом обсуждения не только в светских кругах. В середине 70-х годов было просто делом чести увидеть новый фильм, например, с Бельмондо. Было просто престижно посмотреть фильм на Невском.

Пчела: Что же оставалось несчастным гражданам, которые не участвовали в тусовке, а просто хотели смотреть хорошее кино?

М.Т.: М. Т.: Главная точка, в которую ходили просветленные и врубающиеся люди - это был кинотеатр "Спартак". Туда году в 83-м переехал зал Госфильмофонда. До этого все происходило в ДК Кирова, но в 82-м году в связи с наступлением андроповской весны киноклуб, который там функционировал во главе с Юрой Шуйским, был просто ликвидирован, а ДК Кирова обязали показывать только те фильмы, которые были в советском прокате. А сначала "Спартак" был кинотеатром "прощального показа", то есть были некие фильмы, которые шли когда-то в советском прокате, покупались права на десять лет, фильм проходил очень быстро в каких-то важных кинотеатрах, потом исчезал совсем, и на последний буквально месяц, когда советские еще могли его показывать, его ставили в "Спартак". И это было единственное место, где в 84-м году можно было увидеть "Конформиста" Бернардо Бертолуччи, хоть и изуродованную копию, черно-белую, перемонтированную, с переписанными диалогами, без музыки, но все-таки. "Профессия - репортер" Антониони там шла последние дни. Потом, уже позже, это действительно стал зал Госфильмофонда, в котором было очень много сенсационных показов. В сентябре 88-го там впервые показали "На последнем дыхании" Годара, ну и там уже, надо сказать, собиралось избранное общество с Невского проспекта. Были все на фильмах Годара, на Орсоне Уэллсе, показывали позже фильмы Штраубе, Фассбиндера стали показывать в большом количестве, Вендерса, Пазолини.

Пчела: Ты хотел рассказать о кинонеделях...

М.Т.: М. Т.: Время от времени проходили недели французского кино, итальянского кино, на которые тоже стояли бешеные очереди за билетами. Потом было историческое событие. Это была героическая осень 86-го года. Сначала - неделя французского кино, на которой без всякого уведомления показали "Подземку" ("Subway") Люка Бессона. Люди ходили по нескольку раз на этот фильм, потому что, когда в кинотеатре на большом экране появлялись первые кадры, - эти самые ноги в роликовых коньках, народ охреневал. И ходил на все сеансы "Подземки" подряд. И сразу же после этого был двухнедельник английского кино, предоставленный британским киноинститутом. В залах показывали какие-то современные фильмы, и тут был второй шок этой осени, потому что показали "Бразилию". Тоже без всякого предварительного уведомления, и даже те люди, которые кое-что слышали о "Бразилии", не могли этот фильм идентифицировать, поскольку он шел в кинотеатрах под названием "Шлягер". В "Спартаке" был показан в первый раз в Советском Союзе "Блоу-ап" Антониони. До этого только передавали из уст в уста легенды о том, как в каких-то киноклубах был показан "Блоу-ап", но показывали ворованную копию, которую Советский Союз тайком отпечатал в свое время для Госфильмофонда, и копию черно-белую. А тут - отличная копия была из английского института. В "Спартак" стояли многочасовые очереди. Тогда это было вообще свойственно - в "Спартак" очередь занимали за два часа до открытия кассы и покупали билеты на месяц вперед, потому что потом билета было не достать.

Пчела: Такой ажиотаж вызывали только кинонедели?

М.Т.: М. Т.: Точно так же народ ломился, стоял в очередях и покупал билеты на две недели вперед, когда показывали фильмы московского фестиваля, летом. Так, в 83-м году показали в первый раз "8 1/2" Феллини в "Колизее", а в 85-м году на московском фестивале была ретроспектива антифашистского кино к 40-летию победы над фашизмом, и в первый раз показали в Союзе "Гибель богов" Висконти. Там был объявлен какой-то английский фильм среднеметражный, а потом уже "Гибель богов". И тут выходит заведующая и говорит: "Радуйтесь, английский фильм мы решили не показывать, зато мы вам покажем "Гибель богов" целиком". То есть сначала часть, которую по времени занимал этот фильм, очевидно, была изъята. И я сильно подозреваю, что изъяли как раз Ночь длинных ножей. Это был 85-й год и это был неслыханный либерализм. Но на московском фестивале все-таки фильмы показывали целиком. В 85-м году показали "Париж - Техас" Вендерса, Вендерса ведь никто не видел у нас. И это действительно была встреча с другой вселенной кинематографической. Это было какое-то откровение. Я даже боюсь впасть в пафос, говоря об этих показах фильмов московского фестиваля. Сейчас это трудно представить, чтобы люди стояли в очереди и покупали билеты на все фильмы на две недели вперед. Фильмы, как правило, показывались парами. Какой-нибудь из стран народной демократии или фильм из стран третьего мира, и к этому был какой-нибудь западный фильм, причем никто не знал, какой. Это могло быть черт знает что, а мог быть Вим Вендерс. Ну и последние такие сенсационные показы были в 87-м году.

Пчела: Чем для жизни города были эти кинопоказы и кинонедели?

М.Т.: М. Т.: Все эти показы, фестивали и так далее - это была на самом деле такая безопасная форма внутренней эмиграции. Это было добровольное интеллектуальное гетто. Аудитория была очень велика, ее большую часть составляла инженерно-техническая интеллигенция. Большую часть этого кинопотребления занимали всякие суррогаты, к которым я отношу, скажем, и Тарковского. Поскольку Тарковский был уникальной фигурой. Он был легальным диссидентом. И то, что говорят о преследованиях и запрещениях Тарковского, сильно преувеличено, поскольку Тарковский - единственный режиссер в мире, которому дали возможность переснять целиком фильм, когда фильм был запорот по техническим причинам. Колоссальной популярностью, особенно в начале 80-х, пользовалось венгерское кино. Эти фильмы смотрели не потому, что это было хорошее кино. Венгрия была из всех стран социалистического лагеря самой либеральной.

Эти шумные кинопоказы были заменой светской жизни. Там встречались как бы все. Эрмитаж, Русский музей, Пушкинский дом, "Сайгон"... Парадоксальная ситуация: с одной стороны - гетто, форма изгнания и диссидентства, с другой - форма светской жизни.

Дом кино был сакральным местом конца 80-х, куда было просто не попасть. Там показывали "Однажды в Америке" Серджо Леоне, или, скажем, американские фильмы, семинар по фантастическому кино, где показывали "Полтергейст". Дом кино долго держался, до начала 90-х. Была такая примета застойных лет: пригласить девушку в Дом кино - это уже другой уровень. Это уже не диссидентство, не светская жизнь, это уже разврат, что-то неприличное почти, потому что считалось, что там показывают эротику, всякие страшные вещи.