СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО ПРИКАЗАЛО ДОЛГО ЖИТЬ

Евгений Гонтмахер


Данный текст представляет собой сокращенный вариант выступления Евгения Шлемовича Гонтмахера 23 ноября 2004 года на Форуме "Социальный Петербург: новые решения. 2004" Полностью с текстом выступления можно ознакомиться по адресу www.soc-spb.ru.
Е. Ш. Гонтмахер - научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций. Бывший вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Еще ранее работал начальником Департамента социального развития аппарата правительства, возглавляемого Михаилом Касьяновым.

Уважаемые коллеги! Ну, во-первых, это не доклад, о чем я сразу хочу сказать. Я просто хочу с вами поделиться своими мыслями и размышлениями. Именно поэтому я и не стал делать презентацию на экране, так как, по-моему, это делает изложение более скучным.

Так вот, я хотел с вами поделиться своими мыслями на тему о соотношении нынешнего этапа социальной политики и развития третьего сектора.

Почему эта тема, с моей точки зрения, очень важна? - Потому что сейчас и социальная политика, и третий сектор стоят на некотором перепутье, когда возможны разные варианты дальнейшего развития.

Вернее, я бы даже сказал так: если иметь в виду именно государственную социальную политику, то, по моим наблюдениям, некоторая развилка уже пройдена.

Дело в том, что в 90-е годы государственная социальная политика была, хорошо ли, плохо ли, но направлена, прежде всего, на помощь социально уязвимым слоям населения - инвалидам, ветеранам, пенсионерам.

Мы все помним эти годы, помним, какие принимались тогда законодательные акты. И то, что сейчас у нас называется "очень громоздкой и неправильной системой льгот" - на самом деле это продукт не советского периода, это все-таки продукт раннероссийского периода, периода начала 90-х годов, потому что все эти законы, которые пришлось сейчас срочно менять - Закон о Ветеранах, Закон о социальной защите инвалидов - это все законы, которые были приняты уже в новое российское время…

То есть государственная социальная политика 90-х годов - это политика поддержки социально уязвимых слоев населения. Сейчас мы постепенно, не объявляя об этом, но уже достаточно явно переходим к социальной политике поддержки сильных. Это, с моей точки зрения, пора понять и осознать как факт.

Приведу несколько примеров. Я пока не даю оценку, хорошо это или плохо, но потом, естественно, ее дам. Возьмем пенсионную реформу. Введение накопительного элемента. Что это означает? Это означает, что из 28%, которые, если вы помните, существуют до сих пор, с первого января 2001 года взнос в пользу нынешних пенсионеров стал меньше, - часть денег уже идет не на выплату им пенсий, а на накопительные счета работникам, в том числе молодым. Эти деньги как бы должны сохраняться, приумножаться и так далее, и создать уже некие накопления для этих людей, когда они через 10, 15, 20 или более лет выйдут на пенсию.

Мы, когда готовили пенсионную реформу, это долго обсуждали с идеологической точки зрения, потому что - откровенно скажу - то, что мы изъяли часть денег из той копилки, из которой выплачиваются пенсии нынешним пенсионерам, фактически означает, что мы, конечно же, урезали возможности повышения их пенсий в перспективе.. Смотрите, если раньше мы оперировали соотношением "средняя пенсия - средняя заработная плата по стране" - вы знаете, есть такой параметр, Международная организация труда рекомендует, чтобы его величина была порядка 40%, то сейчас мы оперируем уже соотношением "средняя пенсия и прожиточный минимум пенсионера". Это немножко разные вещи.

Таким образом, если говорить о пенсионной реформе, фактически был сделан выбор в пользу тех, кто работает сейчас, кому еще работать, работать и работать, чтобы каким-то образом помочь им, отчасти и в ущерб положению нынешних пенсионеров. Хотя, конечно, государство пытается найти какой-то баланс за счет разных индексаций, увеличений и так далее, но факт остается фактом.

Второй пример. Монетизация льгот. Я, кстати, эту идею поддерживаю, не совсем, правда, в том виде, как она сейчас реализуется, но речь не об этом. Казалось бы, монетизация льгот направлена на поддержку социально уязвимых слоев. На самом деле мы должны понимать, что значительная часть тех ресурсов и тех средств, которые будут выделяться в рамках этой системы, снова пойдет отнюдь не в бедные семьи. Вы, наверное, знаете, что сейчас у нас, по расчетам Всемирного банка, из всего объема государственной социальной помощи в бедные семьи, то есть семьи, у которых доходы ниже прожиточного минимума, попадает не более 20% средств. Остальное попадает в средне или даже высоко обеспеченные семьи.

Это происходит потому, что у нас социальная поддержка оказывается в основном по категориальному признаку - то есть если человек ветеран, то все равно, в какой семье он живет - в бедной, богатой. Инвалид - абсолютно аналогично. У нас существуют только два вида, скажем так, сравнительно адресной социальной помощи: это ежемесячное детское пособие и жилищная субсидия. И с введением монетизации льгот ничего в этом смысле не изменится.

Еще один маленький пример из сферы монетизации льгот. Объявлено о переходе - ну, кстати, это было заложено еще в пенсионной реформе, но там это было такое "спящее" положение - от характеристики инвалидности с точки зрения ограничения жизнедеятельности к характеристике степени утраты трудоспособности. Что это означает? Это означает - и вот с этим как раз я лично абсолютно не согласен, - что инвалид теперь будет восприниматься с точки зрения государства не иначе как некий трудовой ресурс.

Приведу для наглядности просто абсурдный пример: скажем, университетский профессор без двух ног. В результате подобного переосвидетельствования у него оказывается 0% утраты трудоспособности, и он теряет право на пенсию по инвалидности, поскольку может читать лекции и выполнять свою работу на все сто. Или еще парадоксальный пример - недавно праздновали столетие Николая Островского, поскольку он был профессиональным писателем, то в наше время степень утраты трудоспособности у него оказалась бы тоже ноль. То есть мы снова видим крайний случай идеологии, при которой на социальные вопросы смотрят с точки зрения интересов тех, кто работает, кто сильный, кто может работать.

Третий пример - это то, что сейчас вовсю обсуждается, - реформа здравоохранения. Там, в общем-то, есть правильная идея о том, чтобы подготовить закон о государственных гарантиях в области здравоохранения. То есть имеется в виду, что любой гражданин Российской Федерации может в любой точке Российской Федерации получить бесплатно для себя определенный набор медицинских услуг. Такой закон уже практически подготовлен, думаю, в следующем году он, видимо, уже будет проходить через правительство, Государственную Думу, но: проблема в том, что при наших, в общем-то небольших, государственных ресурсах мы не можем сделать эту программу государственных гарантий достаточной для поддержания должного уровня общественного здоровья. Все-таки по уровню валового внутреннего продукта, вы это знаете прекрасно, мы в несколько раз отстаем от развитых стран, во всяком случае, пока. И, конечно же, иметь такой же уровень государственного здравоохранения, как, допустим, в Канаде, как бы мы этого ни хотели, у нас невозможно.

Да, за счет этой программы государственных гарантий какой-то минимум мы, конечно, будем поддерживать, но и только. И снова в преимущественном положении оказываются - хотим мы того или нет - те люди, которые будут платить, участвовать в разных системах медицинских страховок, прежде всего дополнительных. Тем самым мы снова, я повторяю, видим проявления той же идеологии, так сказать, идеологии помощи со стороны государства сильным членам нашего общества.

Вот тут я как раз подхожу к тому, как это оценивать. Можно, конечно, сказать, что это плохо, что государство не является социальным, что оно бросает граждан на произвол судьбы, и так далее, но я с этим не согласен.

Я как раз считаю, что мы, наконец, подходим к пониманию роли государства в более или менее развивающемся обществе. С моей точки зрения, государство - я имею в виду федеральный и региональный уровень - должно создавать максимум условий для экономической и социальной активности нашего населения, а помощь тем, кто наименее социально защищен, - это как раз проблемы третьего сектора.

И тут я, наконец, подхожу ко второй части своего выступления. Конечно, третий сектор, точнее, я бы сказал, те условия, в которых сейчас находится третий сектор, недостаточны для того, чтобы решать эту колоссальную, с моей точки зрения, задачу. По многим причинам. В первую очередь потому, что государство еще не создало нормальные условия, достаточные и благоприятные для развития третьего сектора. Это понятно, и я думаю, что вы об этом будете сегодня много говорить.

Более того. Есть определенные факты, которые говорят о том, что государство пока еще не осознало, что одна из его важнейших задач - создавать и налоговые, и экономические, и финансовые, и так далее условия для развития третьего сектора; а, напротив, продолжает относиться к третьему сектору крайне настороженно, - ну вот, например, эти пресловутые поправки в налоговый кодекс, загоняющие всех доноров в специальные списки, которые правительство должно составлять, и так далее.

Второе. С моей точки зрения, третий сектор, понимая, что эта задача ложится на него, и что никуда ему от этого не деться, уже сейчас должен нарабатывать эффективные технологии оказания социальной помощи. Потому что пока - я это точно знаю, поскольку мне приходится сталкиваться с многими конкретными проектами некоммерческих организаций - значительная часть таких проектов строятся по типу: где-то деньги получил и тут же их раздал.

На мой взгляд, пришло время, когда надо разрабатывать, надо готовить долгосрочные, системные проекты, которые фактически должны заменить государство в этой сфере помощи социально уязвимым, наиболее слабым уровням населения.

Возникает, конечно, вопрос финансирования. Причем финансирование должно быть достаточно большим, потому что количество тех, кто нуждается в помощи - это десятки миллионов людей в стране, - у нас, к сожалению, не убывает. Финансирование возможно из двух источников. Первый источник - это все то же самое государство, но здесь тоже должны быть созданы определенные условия. Например, сейчас общественной организации невозможно претендовать на использование бюджетных денег. Этого не позволяет бюджетный кодекс, и вообще финансовые органы, как вы знаете, категорически этому препятствуют. Видимо, нужно создавать и подправлять законодательство, чтобы организации и общественные, и некоммерческие могли на равных участвовать с государственными и муниципальными организациями в тендерах на оказание тех или иных социальных услуг. Об этом уже много говорят, но, видимо, сейчас пришла пора это делать. Это позволит, с моей точки зрения, и укрепить третий сектор, и резко повысить эффективность той социальной помощи, которую сейчас оказывает государство, потому что государство сейчас, с моей точки зрения, (я не считаю муниципальный уровень) - изначально не может оказывать адресную эффективную социальную помощь. Это мое твердое убеждение, потому что государство громоздко, неэффективно и неповоротливо. Это первый источник.

Второй источник - не менее важный, и, с моей точки зрения, сейчас только начинающий открываться, - это деньги нашего бизнеса. Когда говорят о социальной ответственности бизнеса, почему-то делают упор на то, что бизнес должен платить некую дань, отдавать свои деньги в какие-то фонды - это, конечно, неправильно. Бизнес тем самым только отталкивается от участия в решении социальных вопросов. С моей точки зрения, сейчас пришло время смычки гражданского общества и бизнеса, причем без участия власти. Власть, повторяю, должна только создать базовые условия, но сама в этом непосредственно не участвовать.

Почему это нужно гражданскому обществу и конкретно некоммерческим организациям - понятно. Но почему это нужно бизнесу?

Бизнесу это нужно по многим причинам. Первая - бизнесу нужна квалифицированная, здоровая, образованная, в конце концов, просто спокойная рабочая сила. И если, допустим, в том или ином городе, где расположено какое-то предприятие, плохая социальная ситуация, много социально уязвимых, действительно не обеспеченных людей, высокая преступность, непорядок с детьми, и так далее, и так далее, - понятно, что все это так или иначе отражается на качестве работы тех людей, которые трудятся на этом предприятии. И бизнес от этого просто экономическим образом страдает. Это первое. То есть пришло время локальных программ по улучшению среды обитания людей в тех местностях, где бизнес проявляет активность. И бизнес, мне кажется, это начинает понимать. Я не так давно работал вице-президентом РСПП, поэтому я это все изучал изнутри.

Второе. Для крупного нашего бизнеса и даже частично для среднего наличие больших благотворительных и социальных программ является просто фактором увеличения капитализации. Классический пример - ЮКОС. До известных событий его капитализация росла очень быстро, в том числе и за счет того, что ЮКОС имел очень крупные программы, связанные в том числе и с образованием, и с благотворительностью. Многие социальные проблемы, казалось бы, с нашей обывательской точки зрения - пустая трата денег, а на самом деле они бизнесу крайне выгодны и крайне нужны. На мой взгляд, эта тенденция повышения капитализации через собственные социальные благотворительные программы будет только нарастать. И здесь я бы сказал так: это вызов некоммерческим организациям, потому что бизнес - это обычно люди очень квалифицированные, очень знающие, и предлагать им примитивные сиюминутные программы - бессмысленно, менеджеры с такими программами работать не будут. И они, в определенном смысле, очень сильно поднимают планку того, что должны делать некоммерческие организации.

Ну, и последнее, о чем я хотел сказать, это то, что у нас сейчас появляется такой фактор, как обновленное местное самоуправление. Вы знаете, что в следующем году фактически будет идти реформирование этой системы по всей территории страны. А ведь третий сектор и муниципальные власти - это как раз близкие понятия. Потому что муниципальная власть - это все-таки негосударственная власть, она решает конкретные жизненные проблемы на той территории, где эти муниципальные органы избираются. И здесь, с моей точки зрения, для третьего сектора открывается достаточно широкий простор. Во-первых, некоммерческий сектор вполне может формировать - и должен формировать - корпус тех, кто должен работать в местном самоуправлении, - это нужно делать обязательно. Во-вторых, как раз совместные проекты местного самоуправления и третьего сектора, с моей точки зрения, могут иметь очень большую и очень дальнюю перспективу.

В заключение повторю: острота социальных проблем в нашем обществе не снижается. Обездоленных людей не становится меньше, причем даже не столько в материальном смысле, сколько в смысле жизненной позиции, их жизненной ситуации, когда они не знают, кто им может помочь, как они вообще должны себя реализовать в жизни и так далее. Кроме того, существует реальная опасность того, что в этот переходный период никто не подхватит эстафету при переходе от одной социальной политики к другой. И вот здесь - я не хочу говорить громкие слова насчет катастрофы или какого-то кризиса - я все-таки считаю, что мы все вместе должны как-то этому, наверное, препятствовать. Но говорить о том, что доброе государство или добрый царь-батюшка сейчас появится и окормит каждого, кто нуждается - это, по-моему, очень глубокое заблуждение. И чем дольше мы будем в этом заблуждении пребывать, тем хуже для нас… Собственно, суть моего выступления заключалась в том, что давайте не ждать милости от государства. Третий сектор должен сейчас сам выйти на это поле. Так активно, как только он может, несмотря ни на что - я понимаю, что объективных сложностей достаточно. И заняться как раз решением вот этих конкретных проблем конкретных людей.

С другой стороны, для власти единственный шанс, чтобы не получить тот кризис, ту катастрофу, о которой здесь было сказано, - это понять, что именно третий сектор может взять на себя значительную часть накопившегося социального негатива, который у нас сейчас есть.

Я не говорю, что такой выбор и такое решение уже приняты, - я не знаю. Но мне бы хотелось все-таки в это верить - не потому, что я считаю, что надо защищать власть и так далее - не надо ее защищать. Мне кажется, надо защищать то общество, в котором мы живем, потому что если этого улучшения условий для жизни общественных организаций - если этого не произойдет, то да, тогда мы все попадем под эту лавину, о которой я говорил, и останемся ли мы живы, я не знаю. Вот это как раз единственный оставшийся сейчас реальный шанс. Вот, собственно, весь пафос моего выступления. Спасибо.



Пчела #46 (октябрь-декабрь 2004)





<<ТЕМА: Проблемы миграции. Часть 2. (Выпуск #53). Полный текст интервью. >>


ТЕМА: Проблемы миграции. Часть 2.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Межкомнатные раздвижные перегородки на NeoGreen.ru.

Письмо в "Пчелу"