КРУГЛЫЙ СТОЛ В ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ КОЛОНИИ

Людмила Кашпур


В Воспитательную колонию ГУИН СПб и ЛО попадают по решению суда подростки от 14 до 18 лет и содержатся до 18-21 года в зависимости от поведения и личных желаний. В условиях лишения свободы родной дом, родная улица, родной город имеют для них особую ценность. Малая родина, друзья и близкие помогают подростку преодолеть трудности, закалить волю, найти новые ориентиры в жизни. СПб БОО "Добрый город" решила (а потом и воплотила в жизнь свое решение) провести в колонии особый круглый стол. Дать возможность ребятам в год 300-летия высказаться о родном городе, помечтать о своем и его будущем.

ДЕТКИ В КЛЕТКЕ

Его мама умерла на зоне. Сообщили лишь через полгода. Отца не помнит. Собирается из Воспитательной колонии переходить "на взросляк", так как исполнилось 18. Ростом он не высок, но при этом сутулится. Взрослые невеселые думы о будущем и напряженное ожидание: "чем материально поможете?". Здесь в Воспитательной - ни привязанностей, ни авторитета - ничего, что могло удержать от вступления в особую, взрослую жизнь. Впереди семь лет взрослой зоны. Для него решается гамлетовский вопрос "быть или не быть". Решается не в нашу пользу. А сейчас ожидание этапа и никаких надежд и иллюзий.

Таких ребят в Воспитательной колонии единицы. У остальных надежды, мечты, привязанность к близким и друзьям. Иногда инфантильность и подражание взрослым уголовникам. А те, кто тюрьмой "переболел" и готовится выйти на волю, показывают удивительный, заражающий других оптимизм, незлобивость, душевное равновесие.

По-доброму, но без иллюзий относятся ко всяким приезжающим в зону: "приехали, как в зоопарк". Понимания не ждут, но сразу понимают, кто бизнес на этом делает, кто самолюбованием занимается, таких "развести", то есть получить с них что-то, не зазорно.

Для ребят, тех, кто "завязал", пенитенциарные учреждения (следственный изолятор, а затем колония) оказались школой, очень тяжелой, если не жестокой, но все-таки школой. Они выжили в экстремальной ситуации, и, говоря на восточный манер, не потеряли лицо. Они надеются только на себя. Они умеют добиться своего уже не с помощью кулаков, а благодаря слову. Вроде бы цель наказания достигнута, но...

В результате лишения свободы в подростковом возрасте у многих ребят наблюдается "гормональный сбой": рост ниже среднего, мускулатура развивается медленнее и только благодаря постоянным и очень тяжелым упражнениям. Несмотря на тщательный уход за кожей, постоянные угревые сыпи и воспалительные процессы, которые иногда оставляют шрамы. Большая часть подростков знакома с различными желудочно-кишечными заболеваниями, как выразился один из них: "иногда ночь провожу в обнимку с ночной вазой". За время следствия и ожидания суда у всех ухудшается зрение, так как в камерах свет никогда не выключается. У кого-то отморожены руки: "мать далеко живет, морозы начались, а перчаток нет". У кого-то - аллергия от работы с красителями, ведь некоторые из них получили профессию маляра-штукатура. Наверняка судьи, вынося приговор, не предполагали, что, кроме лишения свободы, они обрекают подростка на лишение здоровья.

Более того, в общество возвращаются люди, чье становление, осознание себя как личности, ценностные ориентиры связаны с тюрьмой.

В возрасте 14-18 лет у подростков происходит: на физическом уровне - половое созревание; на духовном уровне - поиски идеалов с ярко выраженной тенденцией познания окружающего мира и самого себя, формирование мировоззрения; на общественном уровне - социализация личности с тенденцией к самоутверждению.

В условиях дефицита положительных эмоциональных переживаний, постоянного психологического торможения без какого-либо разрешения отрицательных эмоций из-за необходимых или существующих как данность в пенитенциарной системе и условиях СИЗО запретов и стеснений, сознание, не направленное в русло творчества, может идти по пути разрушения.

Сама ситуация, в которой оказались сейчас подростки: тотальная регламентация деятельности, жесткий режим дня, постоянный контроль и др., подавляет волю, то есть то качество личности, без которого изменить свою жизнь к лучшему невозможно.

Если для благополучных ровесников моделью общества служит школа с наличием понятных подростку горизонтальных и вертикальных связей, прав и обязанностей, то для рассматриваемой нами группы этой моделью становится тюрьма со всеми вытекающими из этого последствиями. Группа, сформированная формально (камера), приобретает корпоративный характер, сильно воздействуя на ценностные ориентиры индивида.

Вывод один - подросток, решивший больше не связываться с криминалом, как и тот, чья жизнь отдана ему, дезадаптирован настолько, что без настоящей помощи со стороны общества свои проблемы скорее всего не решит. Гамлетовский вопрос настигнет их после выхода из колонии.

КРУГЛЫЙ СТОЛ

Идея "круглого стола" пришла почти спонтанно. В гостях были французы - организация CCFD. Ребята показали маленькую программу. Явно чувствовалась обоюдная симпатия. Но попыток диалога не было.

Потом, через три недели прозвучало: "Французы? Приезжают - да, им показывают, ну вот "как" - в общих чертах, а сути-то - они не видят". У французов тоже возникли вопросы: "Особенный начальник? Показательная зона? Воспитанники, они над нами смеются?" И так далее и тому подобное, пока не узнали, что именно отсюда был массовый побег в декабре 2002 года.

Действительно, два разных мира, а мы - члены благотворительной общественной организации "Добрый город" - своего рода толмачи, переводчики. Вроде бы роль немаловажная, да что-то тут не так. Неужели ребята сами не могут высказаться? И вот возникло предложение провести круглый стол "300 лет Санкт-Петербургу".

Его участниками стали воспитанники Владимир Лукьяненко, Илья Шевченко, Дима Гордин, Сергей Ивлиев, Александр Мульфанов, Владимир Волков, Александр Герасимов, Константин Александрович Мориншельд (Имена записаны так, как ребята представлялись), зав. библиотекой колонии Нина Васильевна Павлова и Людмила Ивановна Кашпур. Вот фрагмент записи:

"Дмитрий Гордин: Это мой праздник. Я люблю Невский проспект.

Сергей Ивлиев: Это и мой праздник, но я на него не попал. Жалко. А люблю я центр города, я там прожил долго, хотя родился не в Питере.

Александр Мульфанов: 300- летие Петербурга - мой праздник, в городе больше всего люблю парки.

Владимир Волков: Я считаю Петербург своим городом, чаще всего бывал в Петропавловской крепости.

Александр Герасимов: Моя малая родина - проспект Большевиков. У Ледового дворца. В нем бывал и не раз.

Владимир Лукьяненко: Снится иногда мой двор… В моем дворе сложилась хорошая баскетбольная команда, и мне везло в игре.

Илья Шевченко: Вспоминаю Катькин сад. Люблю ходить по Питеру в белую ночь. Всегда хожу с гитарой.

Константин Александрович Мориншельд: Естественно, что 300-летие - это мой праздник. Васильевский остров, его Стрелка - самое счастливое место города. Здесь, в колонии, город не снился. Когда транслировался по телевизору праздник, конечно, самое интересное для меня был Васильевский остров.

Сергей Ивлиев: У петербуржцев особый стиль поведения - спокойность, неторопливость, несуетливость. Это по сравнению с москвичами. У них темп такой. А у питерцев, наоборот, - медленный, размеренный, спокойный.

Л. И. Кашпур: Я помню, в детстве обращала внимание на всяких чудаков, которых встречала на улицах Ленинграда. Например, помню пожилого мужчину с тросточкой и таксой - настоящий цирковой номер.

Константин Александрович Мориншельд: Я встречал пару раз на улицах города человека, который ходил в такой смешной шляпе, у пояса у него был маленький мешочек, и он почему-то всех конфетами угощал, а на палочке у него была бабочка. Еще я встречал человека, похожего на Высоцкого. А на лестнице нашего дома жила такая женщина. У нее было 36 собак. Когда она их выпускала, страшный лай стоял.

Вообще я много что видел, я на речном трамвайчике полгода катался. Просто не каждый поймет этих людей.

Нина Васильевна Павлова: Когда с воды смотришь на город - совсем по-другому его видишь.

Константин Александрович Мориншельд: Кричать, что он именно такой - лажа получится. Каждый видит все по-своему.

JL И.: Расскажите, пожалуйста, о событии, которое вы вспоминаете с удовольствием.

Владимир Волков: Футбольные события. Я не фанат, но ездил в Питер на игры. Красочно было, когда я был на последней игре, "Зенит" играл. Болел за "Зенит".

Илья Шевченко: Был на Богословском кладбище. Был на могиле Виктора Цоя. Там народу много. Сидел с народом. Гибель отмечали. Водку не пили. Играли на гитарах. Видел там Каспаряна - бас-гитариста в группе "Кино".

Олег Амосков: А что там говорить насчет Питера? Я уже пятый год сижу".

На этом высказывания закончились. Ребята пошли на обед.

Сама процедура "круглого стола" оказалась довольно необычной для ребят. В школе они привыкли к вопросам, на которые надо дать правильный ответ. Здесь же требовалось поделиться своими наблюдениями, воспоминаниями, сказать свое мнение. Оказалось, что высказаться, пока тебя не спросили, очень сложно. Обстановка колонии к этому отнюдь не располагает: "делай, что сказано", "отвечай по существу" и так далее. Обидно сознавать, что советское "не высовывайся" все так же значимо в повседневной жизни ребят. Но там, "за забором", на воле, нужно проявлять во всем самостоятельность. Там надо (и не раз) будет сказать: "Я считаю...", "По моему мнению...", "Я могу оценить это, как..." и так далее. Вот тогда-то навык и пригодится.

Вообще ребята не очень поверили, что эти высказывания кому-то интересны, это был обыкновенный кредит по отношению к нашей организации, проявление мужского великодушия к попыткам их разговорить. Пока результата не увидят, в их глазах "круглый стол" - "лажа".

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Давайте разберемся. Сейчас многие общественные и религиозные организации занимаются проблемой детской преступности. Каждая организация предлагает свою программу поддержки, спонсоры и фонды-доноры делают акценты на том или ином виде помощи. Уже встал вопрос о координации действий. Но, почему же, принимая программы, никто не догадался пригласить к обсуждению этих программ самих ребят? Ребята не однажды с большой заинтересованностью читали исполнительские сметы нашей организации на выездные мероприятия. И раньше, и сейчас мы обсуждаем с ними, какие призы они хотели бы получить, объясняем, почему мы не можем "вылезти" из статьи "Оборудование". Ведь так или иначе они должны научиться считать деньги, уметь экономить их и беречь то, что уже есть.

Ведь подросток тоже имеет мнение на процесс этой помощи ему. Или мы боимся себе сказать правду, что помогаем им так, как нам проще. А подростки лишь потребители, и принцип прост: "Бери, что дают". Может быть, стоит провести в колонии еще не один круглый стол?


Пчела #42 (май-июль 2003)




<<ТЕМА: Социальные болезни. Часть 3. (Выпуск #53). Полный текст интервью.>>


ТЕМА: Социальные болезни. Часть 3.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"