ТЮРЬМА КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА

Интервью с Людмилой Ивановной Кашпур


Наш собеседник - Людмила Ивановна Кашпур, Президент СПб БОО "Добрый город", член Всероссийского попечительского совета уголовно-исполнительной системы, историк.

Пчела: Вы по профессии историк и то же время по характеру общественной деятельности непосредственно работаете в тюрьмах. Скажите, пожалуйста, можно ли говорить о каких-то особенностях российской тюрьмы, обусловленных именно историческими причинами?

Л. К.: На мой взгляд, очень важен тот факт, что в России до отмены крепостного права вынесение приговора с тюремным наказанием не являлось прерогативой судебных органов. Без суда и следствия человека можно было упечь в тюрьму и выслать в Сибирь, а женщину - еще и продать в публичный дом. Одинаково можно было отправить из Зимнего дворца в крепость чем-то не угодившего царедворца, вспомните П.В.Чичагова .

После отмены крепостного права ситуация изменилась к лучшему, но не намного. Судебная реформа 1864 года вводилась медленно. Практика судов с присяжными заседателями еще не стала органичной привычкой, а в ход уже пошли "столыпинские галстуки" времен первой русской революции. Следствие, суд и казнь - все вместе занимало не более 72 часов. Обыватель того времени усвоил, что, если закон чего-то не допускает, всегда легко издать Чрезвычайный закон или Особое положение. Широкое развитие доносительства и поддержка его властями в целях борьбы с революционным движением делало человека заложником завистника, что и продолжилось в годы Советской власти.

Все это вместе взятое и обуславливает наше главное отличие от Европы: практически полное пренебрежение "правом человека" на защиту от произвола, из-за чего пребывание в русской тюрьме - это игра случая, а не исполнение закона.

Пчела: Наверное, именно поэтому только в русском языке существует пословица "От сумы и от тюрьмы не зарекайся".

Л. К.: А вы уверены, что только в русском?

Пчела: Ну, во всяком случае, ни в английском, ни в немецком, ни во французском - аналогов не нашлось. А как тот факт, что в тюрьму попадают по воле случая, а, скажем, не в силу неотвратимости наказания, влиял на формирование тюремной системы?

Л. К.: Я бы сказала, что, скорее, это влияло на отношение общества к человеку, попавшему в тюрьму. Безусловно, оно не было единым, однако можно выделить три основных варианта. Отношение традиционное, православное: заключенный - "несчастненький". Совершил преступление - значит, уже был несчастным, ведь счастливый живет в мире с Богом, с собой и людьми. А если не совершил - опять-таки несчастен, но уже по другой причине.

Второй вариант - отношение европеизированной части общества, "протестантское": оказался в трудной ситуации и Бог не помог - значит, виноват перед ним.

И, наконец, третий вариант - отношение революционной молодежи - был примерно таков: заключение - несение креста, а если преступление политическое, то заключенный - мученик за святое дело освобождения народа.

Существовали и другие оттенки, но главным являлось то, что общество оставалось единым в своей пассивности, нежелании или неумении как-то влиять на происходящее в тюрьме.

Пчела: А как вам кажется, сейчас отношение к заключенным сильно изменилось?

Л. К.: Конечно, этот вопрос требует специальных исследований, но, по моему ощущению, сейчас более распространенным является второй вариант, только в атеистической транскрипции - стыдно быть проигравшим!

Революция очень мало изменила отношение к тюремному сидельцу. Опять-таки Чрезвычайные комиссии, Особое положение, Главное управление лагерей… И самое главное, отношение общества оставалось пассивным, и формулировка "мы не знали" ничего не меняет.

Вообще, пассивное, созерцательное отношение общества к тюремной системе - это проблема социальной ответственности. Российское общество, даже оппозиционно настроенное к власти, никогда - ни при царе, ни при Советах - не брало на себя ответственность за положение в тюрьме. Первое значительное "вмешательство общественности" в тюремные дела произошло "по указке сверху": в 1819 году по Указу Александра?, апеллировавшему к высшему обществу. Во главе Попечительного о тюрьмах общества встал друг императора, князь Александр Николаевич Голицын.

Я должна сказать, что работа этого общества - просто беспрецедентный опыт вмешательства в дело лучшего устройства тюрем в России, этот опыт до сих пор не утратил своего значения! Вообще, для меня, как для историка, очень важно, что некоторые исторические знания сейчас могут быть востребованы совершенно особым образом - не как академические штудии, а как практическое руководство к действию. В частности, это относится к исследованиям по благотворительности, в том числе и тюремной.

К сожалению, деятельность Попечительного о тюрьмах общества довольно быстро бюрократизировалась, что, впрочем, естественно: тюремная система не могла и никогда не сможет управляться общественной организацией. Любая общественная организация, пытающаяся управлять государственным институтом, принимает форму бюрократическую, независимо от желания своих членов.

Пчела: Если вернуться к вопросу об отношении общества к тем, кто "за решеткой", на ваш взгляд, оно исчерпывается тезисом "стыдно быть проигравшим"?

Л. К.: Конечно, нет. Безусловно, присутствует и православное - "жалостливое" - отношение. И, кроме того, существенным отличием, по сравнению с дореволюционным раскладом, является растворенный в обществе интерес к тому, что условно называют "тюремной субкультурой", этакое заигрывание с тем, что, с одной стороны, пугает и отталкивает, с другой стороны, горячо дышит в затылок. А доминантой, на мой взгляд, все равно является уже упоминавшаяся мною пассивность!

Пчела: Я вот слушаю про эту пассивность, и одного не могу понять, почему, по вашему мнению, именно по отношению к тюремным проблемам ее быть не должно, если она есть по отношению ко всем остальным социальным проблемам? Чем тюремные проблемы-то лучше?

Л. К.: Ну, хотя бы тем, что они напрямую связаны с общественной безопасностью. А когда речь идет о заключенных-подростках и молодых людях, это еще и вопросы будущего России. Причем обратите внимание, ведь, если говорить о молодежи, то за решеткой находятся, главным образом, пассионарии! Я достаточно много общаюсь с ребятами из Колпинской воспитательной колонии, и уверяю вас, тип настоящего мужского поведения, к сожалению, не поощряемый нашим обществом, там можно встретить чаще, чем где-либо.

В определенном смысле подростки в тюрьмах и колониях - на 99% чистой воды брак, следствие безобразной работы общественных институтов - семьи, школы, суда и т. д.

Судите сами, подросток до следственного изолятора, где оказался в 16 лет, не посещал школу: "прописан в Киришах, жил у сестры в Питере, в школу не взяли", другой из детского дома - 2 класса образования; третий - цыганенок 15-ти лет, неграмотен, имеет 4-х детей!

Если оказывается, что только в тюрьме человек впервые "садится за парту", или впервые учится мыть полы, стирать носки, чистить зубы, это нормально?!

Да, вы правы, что пассивность пропитывает на сегодняшний день все российское общество, но надо же что-то делать! Если общество не может ничего предложить подростку для самореализации, если оно нарушает с детства права подростка (право на жизнь, право на образование и т. д.), то ничего хорошего такое общество не ждет. И тюремная реформа не должна сводится к обустройству старых или строительству новых, повышенной комфортности тюрем. Нужно менять отношение общества к тюрьме. Ведь именно туда оно пытается спрятать свои проблемы, будь то террористы эпохи Александра III или наркоманы эпохи Ельцина.

И пока мы не осознаем этого и не изменим своего отношения к ней, царская ли, сталинская ли, брежневская или демократическая, тюрьма будет оставаться нашей национальной проблемой и особенностью.


Пчела #42 (май-июль 2003)



<<ТЕМА: Социальные болезни. Часть 1. (Выпуск #53). Полный текст интервью. >>


ТЕМА: Социальные болезни. Часть 1.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"