ЗДРАВСТВУЙ, ДЖЕССИКА!

Джессика Блонд

В рамках программы Джессика, помимо обучения на философском факультете СПбГУ, должна осуществить самостоятельный проект помощи местному сообществу. Именно это и послужило первоначальным импульсом к сотрудничеству с БОО "Имена+".

Когда Татьяна Бакулина, директор "Имена +" пригласила меня поработать волонтером, я охотно согласилась. Особенно после того, как она объяснила, что именно они делают. Цель проекта в том, чтобы заключенные с ВИЧ-инфекцией могли заниматься искусством. Для этого Татьяна организовала две художественные мастерские: одну в Крестах и другую в Исправительной колонии № 7 (Яблоновка). Во время занятий ребята делают маленькие сувениры, скульптуры из гипса. Им очень важно понимать, что они могут делать вещи, которые интересны другим людям.

В Колонии № 7 из 1500 заключенных ВИЧ-инфицировано около 500 человек, но мы работаем только с небольшой группой - 12 человек. Раньше там была просто ужасная ситуация. С этими ребятами, по-видимому, все боялись общаться - думали, что можно заразиться через прикосновение и воздух - и они не учились и не работали. Сейчас ребята говорят, что ситуация становится лучше.

Но я слышала, что в Крестах ситуация сложнее. Заключенные с ВИЧ-инфекцией живут все вместе, едят в камере и сидят в ней круглые сутки. Им можно гулять только 1 час в день. Туда меня администрация не пускает, так что пока я хожу только в Колонию № 7.

Ребята - все примерно моего возраста. И все попали туда из-за наркотиков. И у каждого своя грустная история. Например, один человек попал туда на 6 лет, потому что у него в кармане нашли героин. Другой украл что-то в машине. И мое мнение - они не преступники. Это общественная проблема.

Наше общее дело - дать ребятам, которые инфицированы ВИЧ, надежду на будущее. Ведь большинство из них узнали, что у них ВИЧ-инфекция, только когда попали в тюрьму. До этого они все, конечно, употребляли наркотики, но они ничего не знали о ВИЧ. А в тюрьме им сделали анализы на сифилис, ВИЧ-инфекцию и туберкулез. Представляешь, человеку просто вдруг говорят: "Тебе нужно сейчас переехать в другой корпус". "Почему?" "У тебя ВИЧ-инфекция". И все. А он ничего не знает, что из этого следует… И он не получает никакой поддержки и информации. И родственникам об этом сразу сообщают, и всем, кому надо и не надо. Это просто ужасно и бесчеловечно!

Мы пробуем дать им информацию. Мы получаем маленькие гранты, публикуем маленькие брошюры. Скоро мы напечатаем новую брошюру "ВИЧ-инфекция и гепатиты". Ведь у большинства заключенных есть гепатиты А, В или С. Как они сами говорят: "У нас все есть!"

"Имена +" сотрудничает с медиками, чтобы те могли посещать тюрьму, сделать нужные анализы и дать совет специалиста, потому что медики в тюрьме не специализируются на таких вопросах.

Помню, как я первый раз пришла в тюрьму. Не могу сказать, что у меня был очень большой шок. Может быть потому, что я много думала об этом. Больше всего меня поразило то, что тюрьма находится совсем рядом со станцией метро, с новым вокзалом, поэтому каждый день множество людей проходит мимо нее, но никто даже не обращает на это внимания, никто не хочет замечать!

И я совсем не боялась, когда шла туда первый раз. Я просто очень хотела им помочь. Сейчас они все мои друзья. Первые два раза они, конечно, стеснялись, не хотели много говорить. Да и я не знала, что делать. Я понимала, что они не хотят учить грамматику, сидеть, как в школе. Нужно было что-нибудь интересное, поэтому я принесла песни Битлз. Мы их слушали и переводили, ведь цель не в том, чтобы ребята свободно говорили по-английски, а чтобы они начали думать о будущем, поняли, что они не глупые, что болезнь и тюрьма - не конец жизни.

Я хожу в тюрьму работать с ребятами - с той группой, которая уже два года занимается в художественной мастерской. Сейчас я учу их английскому языку и международному праву, современной политике и правам человека. И мы всегда говорим немножко о СПИДе.

Когда я спрашиваю ребят: "Что вы думаете о ВИЧ-инфекции?" - они очень часто говорят: "Это ерунда! Это ничего! Я ничего не чувствую". С одной стороны, это хорошо. В Америке человек с ВИЧ-инфекцией может очень долго жить, потому что есть много хороших, но дорогих лекарств. И в Америке ВИЧ-инфицированные заключенные получают лекарства бесплатно. В России они не получают вообще ничего. Поэтому меня радует, что они верят, что все будет хорошо. Ведь все, что у них есть, - это надежда. Мы не хотим говорить: "Ты умрешь!" Они не должны думать об этом. Но с другой стороны, они должны понимать, что болезнь - это серьезное дело. Они должны задуматься о том, что будут делать после тюрьмы. Как они будут жить? Где работать?

В их жизни все ужасно. Они в тюрьме. Они еще долго там будут. У них ВИЧ-инфекция и гепатит. У них нет семьи, или семья и друзья не хотят иметь с ними дела, потому что у них ВИЧ. А они каждый раз улыбаются и говорят: "Здравствуй, Джессика! Как дела?" У них всегда очень хорошее настроение.

В Америке я никогда не бывала в тюрьме и ничего не знала о том, как там живут люди. Но в Америке общественная работа - это нормально. А когда я говорю людям здесь, что я работаю в тюрьме, они сразу говорят: "Зачем? Что ты делаешь? Почему ты хочешь там работать? Они все преступники!" Я не считаю, что они преступники. Конечно, мои друзья были в шоке, что я работаю в тюрьме в России, но то, что я хочу помогать людям и делать это бесплатно, для них не так странно, как здесь. Мои родители вообще думают, что это классно! Они даже дали немного денег на создание веб-странички нашей организации.¹

Теперь я уже не знаю, кем хочу стать. До сих пор я хотела просто использовать знание русского языка, занимаясь международными отношениями. Но сейчас я чувствую, что что-то изменилось. Даже если я не буду больше работать с ВИЧ-инфицированными, я все равно буду помогать людям, помогать им защищать свои права и быть счастливыми.

Пчела #42 (май-июль 2003)