HOMO LOCALIS ПРОТИВ HOMO UNIVERSALIS

Игумен Вениамин

Эта статья пришла к нам в журнал "самотеком" по электронной почте, сначала нам показалось, что ее тема слишком далека от темы нашего выпуска, но потом мы поняли свою ошибку. Ведь от того, на каких этических принципах строится местное сообщество, держится ли оно на страхе и неприязни к чужим или на идеях универсализма и солидарности, зависит слишком многое. Идея автора статьи проста: напомнить о том, что "свои гнезда вить можно до бесконечности, но людьми мы становимся только тогда, когда мы начинаем помогать друг другу, несмотря на все различия: национальные, религиозные и прочие".

За что кошка не любит собаку? А собака кошку? Они и сами-то толком этого не знают. Не любят - и все. Однажды я наблюдал такую сцену. На территории лавры бездомные собаки, считающие эту территорию своей, с лаем изгоняли оттуда всех забредших не только кошек, но и собак, особливо же всяких кучерявых болонок, пуделей и прочих доберманов, чувствуя к ним повышенную неприязнь.

Здесь мы имеем дело с древним зоологическим неприятием чужого как такового. Этому чувству подвержены не только животные, но и люди, имеющие родо-племенной тип сознания, с чувством своего родного, нашего, от которого "своим пахнет", и с соответствующим чувством своей территории. Причем эти два чувства очень конкретны, как это свойственно чувствам. Вообще говоря, чувств здесь много, но только у людей эти чувства имеют имена: национализм, ксенофобия, искаженный патриотизм.

Все язычество (слав., народничество - по-русски), ориентированное на "кровь и почву", построено на остро-конкретном переживании того и другого. Всякого рода чужакам здесь не место и всё тут. В таких условиях действует двойной этический стандарт: "своим помогай, а чужаков гони, потому что чужак всегда виноват". Образ чужака легко поддается демонизации. На этом строятся даже по-своему органически связные, гипнотически действующие националистическо-натуралистические опусы в жанре изощренной конспирологии, разоблачающие "мировую закулису", масонство, бесконечные заговоры против "нас" и вообще всяческих видимых и невидимых врагов. И чем более враги невидимы, тем более они коварны. А значит, тем более энергично с ними надо бороться. (Это напоминает сталинский тезис нарастания классовой борьбы по мере приближения к коммунизму.)

За всем этим стоит не что иное, как древняя кровная месть, не знающая прощения, изначальная установка на вражду и подозрительность, свойственная животному миру, не знающему пощады к врагам и к слабым (естественный отбор).

Языческим партикуляризмом страдают не только многие религиозные люди. Вспомним, что языческая составляющая была сильна и в коммунизме. Кроме естественно природного, у нас еще и тяжелое политическое наследие: "вождизм", патернализм, империализм, территориальный и информационный изоляционизм, оправданный "чистотой" большевистского вероучения. Оказавшиеся в плену, например, становятся необратимо нечистыми. На них "наведена порча", они подверглись какой-то другой инициации. Они должны подлежать полному уничтожению (о месте их захоронения не сообщается). За враждебностью Сталина к советским пленным (да и вообще ко всем социальным группам) стояли более глубокие (иррациональные) вещи, чем это обычно предполагается. Язычество не знает прощения и покаяния.

Но в процессе развития человеческого общества стала вызревать идея единства рода человеческого, и высшим достижением дохристианской этики явилось известное "золотое правило" нравственности: "(Не) делайте другим то, чего вы (не) хотели бы, чтобы вам делали другие". Это правило повторяет и Иисус Христос (Мф.7,12).

В Библейско-христианской традиции идея универсализма доводится до своего предела: чужих людей вообще не бывает. Молиться следует и за врагов. "Во Христе нет ни эллина, ни иудея" (Кол.3,11). Это не означает, что стирается всякое различие между добром и злом, но здесь важна изначальная доброжелательная установка по отношению ко всем людям.

Эта презумпция добра лежит в основе всей христианской этики. Христианство преодолевает таким образом языческо-животный партикуляризм.. Можно сказать, что именно способность ощущать глубинное этическое единство человеческого сообщества является наиболее характерным признаком человека, как "homo sapiens", который в то же время - "homo universalis".

В Евангелии есть яркая притча именно на эту тему: притча о милосердном самарянине (Лк.10,29-37). Для пострадавшего от разбойников человека ближним неожиданно оказался самарянин, по всем признакам иностранец и еретик (левит и священник прошли мимо). Самарянин первый преодолел столь естественную в себе ксенофобию. Христос ясно показал этой притчей, что универсальный (общечеловеческий) этический фактор более значим, чем какой-либо другой. Подобное отношение ко всем людям утверждает не только "золотое правило нравственности", но и этические предписания мировых религий.

Но, как показывает история, идея универсализма, по причине ее абстрактности, чрезвычайно трудно усваивается человеческим сознанием.

Цитат из Священных писаний мировых религий оказалось недостаточно, чтобы избавиться от языческой ксенофобии. Выяснилось также, что чувство этического единства само собой часто не следует из богослужения, созерцания икон и слушания духовного пения. Часто религии, конкретизированные в рамках той или иной культурной традиции, не объединяют, а разобщают людей. Людям свойственно привязываться к зримым деталям и не ощущать невидимого главного - Бога. Нужно, таким образом, еще нечто. Этим нечто является человеческий разум (не расчетливый рассудок!), данный нам Богом.

Сегодня выясняется, что, если некоторые вещи не продуманы, не названы и не определены в современной терминологии, то дремлющий в нас очень живучий языческий архетип сознания вновь и вновь возобновляется, дает и еще будет давать рецидивы.

Христианский апологет Лактанций (III-IVвв.) вслед за Цицероном повторяет: "Люди, утверждающие, что надо уважать своих сограждан и не заботиться о чужеземцах, разрушают общество рода человеческого и вместе с тем уничтожают благость, щедрость и правду... Соблюдается ли правда, когда люди друг другу вредят? Но именно это делают те, которые стараются доставить выгоды своему государству... Добродетель не состоит в том, чтобы почитать выгоды отечества своими собственными выгодами" (О Божественных наставлениях, 6,6).

Чтобы понять, о чем здесь идет речь, полезно привести еще одну цитату: "Справедливость требует, чтобы мы прежде всего любили Бога, затем отечество, далее родителей и, наконец, всех остальных людей"(Св. Амвросий Медиоланский "Об обязанностях священнослужителей", I, 27, 127; в русск. изд. С.117).

Более близкий нам П. Я. Чаадаев писал, что "прекрасная вещь - любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное - это любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества. Любовь к родине разделяет народы, питает национальную ненависть и подчас одевает землю в траур; любовь к истине распространяет свет знания, приближает людей к Божеству. Не через родину, а через истину ведет путь на небо" (Апология сумасшедшего).

Здесь речь идет об определенной иерархии ценностей, которой следует придерживаться. Как видно, и через 1,5 тысячи лет мысли Лактанция не потеряли своей актуальности. Чаадаев нам о них лишь напомнил.

Не будем уподобляться Понтию Пилату, спросившему: "Что есть истина?". Этическая истина ("золотое правило") всем хорошо известна. Надо только следовать ей.

Пчела #4(41) (январь-апрель 2003)