"ГОСПОДА, НЕ БУДЬТЕ СВИНЬЯМИ!"

Екатерина Герасимова

Суть реформы ЖКХ должна сводиться к увеличению эффективности работы этой системы. Очевидно, что для этого не достаточно хорошей экономической модели, нужно учитывать и социальные факторы,такие, как демографическая структура, ценностные приоритеты людей при трате кровно заработанных, сложившиеся практики взаимодействия с коммунальными службами, наконец, многолетний опыт проживания в государственном жилье и привычку к субсидиям.

Я предлагаю рассмотреть ЖКХ в еще более широком контексте - культурном, т.е. как элемент повседневности российского горожанина. Возьмем, к примеру, банальный бытовой сюжет - наши отношения с мусором, грязью и хламом, возлежащим на коллективно используемых территориях, - лестницах, площадках, дворах. Культурные различия в этом аспекте как-то сразу бросаются в глаза при пересечении границы с более европейскими странами - у них там и мочой в парадных не пахнет, и мусор сортируют, и "придомовая территория" ухожена. А у нас в лучшем случае действует разделение на "свое", квартирное, пространство (тутнекоторые очень даже следят за чистотой) и "общее", где вся надежда на коммунальные службы, а у них лозунг - "чисто не там, где метут, а там, где не сорят". Приятное исключение составляют некоторые кооперативные дома и немногочисленные пока товарищества собственников жилья, которые часто появляются в дискуссиях о реформе ЖКХ в качестве моделей для будущего. Ких ухоженности мы еще вернемся. А начнем с "коммунальной" грязи.

В моей парадной на стене у мусороприемника появилась надпись мелом: "Господа,не будьте свиньями! Не бросайте мусор на пол!" Связано это с тем, что наблюдаемый мусороприемник находится между первым и вторым этажом, а поскольку мусор у нас вывозится не очень регулярно, то эта секция часто оказывается забитой. Что делает наш человек, вышедший со своим ведром да в домашних тапочках?Ставит свой пакетик с отходами (пакет- это по нашим меркам уже гигантский шаг в направлении облагораживания процесса мусоросборки) рядом с мусоропроводом, а то и просто вываливает содержимое ведра на лестничную клетку. Не подниматься же двумя этажами выше! В результате жильцы, пользующиеся лестницей, созерцают и обоняют кучи отходов, да и те, кто ждет лифта, летом морщатся от запаха.

Еще одна интересная практика нашего населения, позволяющая вообще миновать такую стадию, как мусорное ведро, и возвратить использованное, но не до конца переработанное сырье природе, - выбрасывание такового из окон своих квартир. Черноплодная рябина под моим окном на кухне регулярно украшалась старыми тряпками, пакетами, конфетными обертками, чайными пакетиками "с ниточкой", гигиеническими прокладками "с крылышками". Созерцание за летним завтраком трепещущих на ветру презервативовнаводило на радостные мысли о том, что секс у нас есть и даже повышаетсяконтрацептивная культура масс, но как-то печалило отсутствие другой культуры. Все, что не застревало, ложилось слоями под окном - упаковка, арбузные корки, огрызки, детали интерьера, о мелочах вроде шелухи от семечек даже и говорить несерьезно. Потом мы рябину вырубили, и теперь я иногда провожу антропологические наблюдения, высовываясь из окна.Мне не дает покоя вопрос: откуда эта привычка превращать все вокруг в помойку? Может, это от деревенского прошлого, где граница между природой и отходами не так явно выражена, а неутилизуемого мусора практически нет? Или это общее отношение к среде своего обитания, где все, что дальше зоны непосредственной ответственности, не просто безразлично, а воспринимается как вражеская территория? Кого тут винить - человека за лень и неопрятность, родителей и школу - за плохое воспитание, коммунальные службы - за нерасторопность?

Другая зарисовка. Старый дом на Петроградской стороне, вход в парадную со двора. Выбитые стекла, часто неработающий лифт, граффити на стенах, многочисленные провода антенн, коммунальные звонки в ряд. И помойка, равномерно распределившаяся на пять этажей. Через что только вы не вынуждены переступать, чтобы пешком подняться на верхние этажи! А когда темно (лампочки там как-то не приживаются), то это вообще - минное поле. И мне кажется маловероятным, что это люди из других домов приходят в эту парадную, чтобы вывалить там свой мусор. Да, ближайшие мусорные баки в следующем дворе, и чтобы дойти до них, нужно проходить через Большой проспект, мимо витрин бутиков. Кому-то кажется далеко, кому-то "стремно", а кому-то нормально и в компостной куче, в которую превращается пространствоколлективного пользования. В нашем конкретном случае одна из жительницне выдержала и попыталась убедить соседей пойти на эксперимент: сдавать по 50 рублей в месяци нанимать на эти деньги уборщицу, которая наводила бы порядок раз в неделю. Читатель может предположить, с какими аргументами "против" пришлось столкнуться этой активистке. Самым частым и, как, вероятно, кажется людям, веским обоснованием отказа было нежелание платить "за других", которые будут "на халяву" чистой лестницей пользоваться. Вполне вероятно, что эти "другие" сознательно следуют стратегии "безбилетника": зачем затрачивать усилия и средства, если и без меня сделают.

Эти взаимодополняющие стратегии - "халявщика" и "осторожного инвестора" десятилетиями отрабатывались в коммунальных квартирах, где вопрос о поддержании в чистоте мест общего пользования всегда был камнем преткновения. Одна часть коммунальных жильцов всегда находится начеку - соблюдается ли социальная справедливость, не вносят ли они в поддержание общего хозяйства больше других, не имеют ли соседи чего лишнего, им по закону не положенного и пр. Другая часть уклоняется от дежурств, отсыпает у соседей порошок, не моет за собой ванну и засоряет раковину. Часто первая и вторая часть совмещаются в одном лице. Как сказала одна из жительниц коммуналок: "Я мыла-мыла за всеми, следила за порядком, а потом мне надоело. Буду, как все. Мне тоже наплевать". К тому же, активная забота об общем пространстве способна вызвать у коммунального народа подозрения: чего это ей (ему) больше всех надо?

Коммунальность наша скреплена негативной солидарностью, переломить которую совсем не просто. Еще в далекие 1920-е годы, когда решался вопрос о том, быть ли коммунальным домам и квартирам или отдавать жилье в руки кооперативов и собственников,проводились обследования на предмет содержания жилищ разных форм собственности. Обследования свидетельствовали, что дома и квартиры с единоличным управлением ("хозяйские") или кооперативным ("товарищества") содержались в большем порядке, регулярно ремонтировались, их жильцы аккуратнее вносили квартплату. Такие жилые единицы были более благополучны и в социальном плане - меньше конфликтов и судебных дел. Собственно же коммунальные дома и квартиры (т.е. государственные, городские) описывались так: постоянные ссоры соседей, вечная грязь, сломанное оборудование, "запах пирога заменяется запахом уборной", "жильцов в уборную водит управдом" и т.п.Тогда городские чиновники пришли к выводу о "нецелесообразности" сохранения коммунального жилья, но сворачивание НЭПа вынудило их принять не экономически, а политически правильное решение.

В наследство нам досталось своеобразное отношение к жилью. Мы мало ценим его, возможно, потому что оно всегда было преимущественно государственным и недорогим, не привыкли инвестировать средства в его поддержание, готовы смириться со многими бытовыми неудобствами и с плохой работой служб, которым мы не платим хорошие деньги. Я не буду сейчас разбирать замкнутый круг:жители недовольны, что их плохо обслуживают, а"коммунальщики" обслуживают на столько, сколько им платят. Эта проблема имеет много аспектов, среди которых один из самых сложных - слабая жилищная сегрегация групп с разными уровнями доходов. Это значит, что в одном доме могут сосуществовать владельцы элитных квартир, желающие поставить камеру видеонаблюдения в парадной, люди со скромным достатком, едва осилившие "евроремонт", и разношерстные жильцы коммуналок, для которых общий кран на кухне починить - уже проблема. Поэтому у нас с трудом образуется коллективное пространство как пространство общей заботы, а "свое" граничит непосредственно с "ничьим" - коммунальным. Более однородные в социальном отношении кооперативные дома отличает большее внимание к коллективному пространству. В кооперативных формах акцент делается на добровольном вкладе каждого для достижения общей цели, отчуждении части "своего" для создания необходимого всем общего. В коммунальном варианте общее пространство номинально принадлежит "большому соседу" - государству, на которого жильцы с легкостью перекладывают всю ответственность.

Вернемся к судьбе гражданского начинания нашей активистки. Она-таки уговорила часть жильцов и собрала деньги на первый месяц эксперимента. И пару дней после уборки порядок держался, но потом вновь появились пустые бутылки, бумажки и даже памперсы. Лично я была в отчаянии. Но мой знакомый, услышав эту историю, сказал: "А что, ты хочешь, чтобы сразу всевоспитались? Это процесс длительный". Пока он продолжается четыре месяца. Кажется, действительно стало чище. Остается надеяться, что у тех, кто платит деньги, хватит терпения добиться устойчивого результата. Однако ситуация остается потенциально конфликтной. С одной стороны, трудно обеспечить равный и всеобщий вклад в общее дело поддержания порядка при дифференциации доходов. С другой стороны, нужно признать разницу культурных представлений о жилом пространстве: кто-то готов на индивидуальные бытовые подвиги ради чистоты, а кому-то ведь эти ценности среднего класса не так важны, как собственное удобство, привычки или развернувшаяся под действием настойки боярышника душа. И это нормально. И в западноевропейских городах, где цивилизованность отрабатывалась столетиями и преобладают ответственные горожане, заботящиеся о качествесвоей среды обитания, есть неухоженные районы и загаженные дворы.

Сейчас многие уповают на то, что эффективность работы служб ЖКХ резко увеличится, как только будет ослаблена монополия отдельных служб и жильцы сами смогут выбирать исполнителей своих заказов. Но здесь необходимо помнить о том, что население домов (не говоря уже о коммунальных квартирах) еще долго будет социально разнородным. Следовательно, те, кто мог бы платить больше за более качественные услуги, будут вынуждены смириться с тем качеством, которым готово довольствоваться большинство (как по экономическим, так и по культурным соображениям).

Во-вторых, жильцам должно быть не все равно, как их обслуживают, т.е. они должны быть готовы защищать свои потребительские права, способны на коллективные решения и действия. Для успешности реформы необходимо установление кооперативного типа отношений жильцов как с соседями, так и с коммунальными службами. Учитывая разнородный состав и распространенное безразличие к качеству окружающей среды, с реализацией этого пункта могут возникнуть сложности. Если мы еще не готовы к гражданскому активизму, то остаются индивидуальные стратегии борьбы за улучшение качества жизни и надежда, что личное упорство победит общественное безразличие.

Хорошо бы независимо от хода реформы делать над собой небольшие волевые усилия, не требующие денежных вложений: донести ведро до помойки, не поддаться искушению выбросить старую мебель на площадку у мусоропровода, вызвать наконец мастера починить текущую и поэтому стремительно ржавеющую трубу, сортировать отходы (начинается городская программа по раздельному сбору отходов). Это не призыв "Внеси свой личный вклад в реформу", а напоминание, что, заботясь о своих квартире, лестнице, лифте, дворе, мы делаем это не для или за других, а для себя.

Пчела #4 (40) (октябрь-декабрь 2002)