ЗАКЛИНАНИЕ ТОЛЕРАНТНОСТИ: ВРЕМЯ ТЕРПИТ?

Катерина Таратута


- В чем разница между невежеством и апатией?
- Я не знаю, и мне это совершенно безразлично!
Анекдот

Был или нет у Асмодея хвост?
Марина Цветаева

Толерантность в общем смысле - это допустимое отклонение терпения; весь тот широкий спектр значений, который располагается между разумным эгоизмом, то есть осознанным принятием существующего положения вещей, - и самоустранением от каких-либо действий, направленных на изменение этого положения.

Актуальность понятия толерантности в современном мире означает, что ширина этого спектра вышла за свои привычные рамки и начала увеличиваться, создавая тем самым проблему для общества в целом. Еще не так давно мир надеялся на то, что уровень его жизни и развития достаточен для того, чтобы можно было позволить себе роскошь толерантности на уровне идеологии, - с тем, чтобы достигнуть новых высот цивилизованности и гармоничного соседства на планете. По крайней мере, концепция политкорректности приобретала все большую известность и одерживала победу за победой. Казалось, что этот новый вариант категорического императива призван сгладить множество противоречий современного мира, которые происходят оттого, что его жители - разные. После событий 11-го сентября победное шествие политкорректности будто бы остановилось на полном ходу, а понятие толерантности оказалось под угрозой утраты значения вообще. После этого наступила определенная идеологическая пауза.

Именно с проблемой толерантности оказалась связана одна из самых острых политических дилемм современности: согласиться ли с тем, что в мире есть враг, с которым нужно обращаться как с врагом, и Ззаняться тяжелой работой терпения и понимания, методично отделяя преступников от добропорядочных граждан, - или требовать немедленной унификации всего и вся в надежде на то, что взамен этого универсализующего смешения удастся получить философский камень всеобщей безопасности?

В результате того, что проблема толерантности приобрела такую предельную остроту в одном из своих многочисленных смыслов, коснувшись здесь буквально вопросов жизни и смерти, представление о толерантности и во всех других ее смыслах едва ли могло остаться прежним. Причем острота вопроса была столь велика, что в какой-то момент у общества не осталось больше никакого терпения для его осмысленного разрешения, и как бы по умолчанию было решено, что терпения и не требуется вовсе.

При этом выяснилось, что понятие толерантности обладает и двумя взаимоисключающими социальными смыслами. Толерантность оказалось заключающей в себе - в одно и то же время - и наибольшую угрозу, и представляющийся наиболее разумным путь спасения. В результате такого превращения из просто важного социально-политического концепта в очень важный концепт, толерантность приобрела семантику любопытную и характерную. Для того, чтобы найти выход из создавшегося положения, мир прибегнул к практике заклинания, убеждая самого себя в необходимости толерантности с такой горячностью, что и само это слово стало звучать, наконец, в интонации заклинания.

В самом деле, теперь раздираемое противоречивыми смыслами понятие толерантности само стало вызывать если не страх, то, в лучшем случае, подозрения. Получается, что толерантность представляет собой жесткий контур, который окружает и сдерживает внутри себя определенные угрожающие силы. Прежнее отнесение толерантности к некоему джентльменскому этико-политическому кодексу, обладавшему статусом уже почти что императивным, уступило теперь место настороженному усматриванию грозных сил, скрывающихся за этим понятием, - - сил, с которыми неизвестно как следует теперь обращаться. Подозревается, однако, что устранение и умолчание было бы самым безопасным в таких условиях вариантом коммуникации…

Приходится признать, что состояние это исключительно некомфортно. Оно показывает нам нас самих, - - сначала застывших в позе настороженного недеяния, а затем решившихся заклинать неизвестное божество архетипическим образом, то есть - - чередованием пряника и символического кнута. Практика этих заклинаний неразрывно связана с постоянными серьезнейшими опасениями относительно мира и тех разнообразных угроз, которые он в себе таит. Результативность этого занятия находится на соответствующем уровне развития человеческих технических возможностей. Испытав при этом вполне предсказуемое разочарование, мы возвращаемся к начальному пункту: мы снова оказываемся перед лицом этих самых сил, но уже безо всякой возможности иметь с ними дело, эффективно воздействовать на них. Это приводит нас к ситуации, в которой панацеей в конце концов объявляется: просто "быть пациентом". Тем самым человек терпимый окончательно превращается в человека терпящего.

Человек терпящий - это человек массы. (Здесь нужно отметить также, что сам всплеск интереса к толерантности и превращение ее в одну из ведущих культурных, политических, философских концепций происходит именно в эпоху массовой культуры.) Массовое общество заключает в себе тоталитарные смыслы. Терпение в данной ситуации означает, по сути, нежелание терпимости индивидуализированной. Оно осуществляется как бы "по установленным спискам", которые не подвергаются сомнению, и оказывается отказом от ответственности, от осуществления выбора, представляя собой ситуацию унифицированной повседневности. Терпение оборачивается равнодушием, а то, по отношению к чему оно испытывается, чаще всего является объектом определенного заговора молчания. В обществе оказывается не принятым артикулировать подобные объекты.

Молчание в данном случае выступает в роли параллели тому настороженному недеянию, о котором говорилось выше. Такое терпение превращается в весьма "масштабное предприятие" по затрачиваемым усилиям и по степени серьезности, которое ему придают, - - ведь и для того, чтобы умалчивать о дьяволе, требуется терпение поистине ангельское.

Напротив, индивидуализированная терпимость тем или иным путем превращает "автоматические" практики повседневности в проблематичную ситуацию, которая требует осмысления. Таким образом, человек оказывается всякий раз перед необходимостью подвергать действительность критическому рассмотрению и принимать решения.

Оба этих пути являются двумя сторонами все той же толерантности. Терпение жестко, регулятивно и едва ли обладает перспективой развития, представляя собой замершую фигуру страха или других сильных эмоций, торжество однозначных толкований и черно-белых оценок. Терпимость же сложнее, многоообразнее, подвижнее. Она связана с постоянным вопрошанием о том, : что именно можно терпеть, а что - нет. Она трудно поддается контролированию, но заключает в себе возможность будущего.


Пчела #39 (июль-сентябрь 2002)



<<ТЕМА: Проблеми дискриминации. Часть 1. (Выпуск #53). Полный текст интервью. >>


ТЕМА: Проблеми дискриминации. Часть 1.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"