Человек с молоточком

Ирина Чижевская

Наверное, в каждом доме есть какая-то "бабушкина" вещь. Многие из них служат семье многие поколения. Возьмёшь в руки кузнецовскую чашку - прозрачную, с дивной росписью, и понимаешь, если уйдет - порвется какая-то очень важная ниточка между поколениями. И не только потому, что каждое поколение пьёт чай, просто каждым поколением востребована эта хрупкая красота, хранящая тепло дома.

А порой, наткнешься на вещи совсем другого рода, скажем, серебряная игольница или бонбоньерка для леденцов. Милые вещи. Душу греют. Но неупотребимы в этой жизни. Расстаться с ними невозможно, а места им в этой жизни нет.

Вот так, по-моему, произошло с благотворительностью, Мы испытываем удивительную ностальгию по давно ушедшему - чужому Петербургу, Петербургу, которого уже нет. Прекрасна и романтична мечта - возродить его. Но это невозможно. То, что было укладом жизни этого прекрасного и противоречивого города ушло вместе с разрушенными домами, порушенными ценностями и взорванными храмами. Вот и благотворительность в своем первозданном смысле была сметена с лица земли вместе с памятником принцу П.Г. Ольденбургскому, на котором было написано - "Просвещенному благотворителю". На этом месте теперь чаша со змеей.

Могу представить возмущенный шквал: мои оппоненты представят сотни и тысячи дел, на добровольных началах осуществленных петербуржцами. И они будут правы. Однако та безвозмездная помощь, которая сегодня имеет место быть, должна все-таки называться каким-то другим словом. И как бы ни был велик и могуч русский язык, такого слова у нас нет. Иностранное слово " спонсор", безусловно, неспособно вместить русские мотивы всех этих человеческих деяний. Тесно в нем и неуютно тем, кто хранит память сердца и занимается добрыми делами,

Много лет занимаясь историей благотворительности в Санкт-Петербурге, я бы, говоря о той, прежней благотворительности акцентировала внимание не столько на духовных потребностях людей, взращиваемых верой, сколько на том, что государственная политика провозгласила благотворительность формой служению отечеству. Это не было пустой дефиницией - скорее, одной из семейных ценностей, которые отцы передавали своим детям. Я хочу ещё раз заострить внимание на единстве семейных и государственных идеалов, которые чудесным образом переплелись в благотворительности из той жизни. Рискну заметить, что она не была привилегией только богатых. В дни "Белого цветка" собирать средства на острую городскую нужду - борьбу с чехоткой - выходили на улицы царские особы и приказчики, студенты и служивый люд, модистки и профессора университета. Чего было там больше - человеческого милосердия или осознанного социального интереса, трактуемого как служение обществу? Трудно сказать. Но вслед за городскими больницами, построенными на эти деньги и молебнами, отслуженными в городских церквях, во здравие людей, принявших участие в этих богоугодных делах, шли и награды - поощрения тем, кто в самых различных формах принимал в таких ежегодных акциях участие. И чиновник, мечтавший получить повышение по службе, не только гнул спину перед начальником, что красочно отобразила художественная литература, но и - чтобы быть оцененным в служении отечеству - старался получить свидетельство о своём участии в благотворительной деятельности, и это подтверждают многочисленные архивные документы.

Я далека от мысли идеализировать то время и те общественные отношения, хотя и заплатила многими годами труда, стараясь перетащить в нашу жизнь ту благотворительность. Однако того Петербурга нет и никогда не будет. У нас другая жизнь и другая благотворительность, хотя и мы и пользуемся тем же самым словом.

А, кстати, вы можете назвать источник, где, кто-то бы просто и доступно объяснил, что это такое - современная благотворительность? Честно говоря, мне приходит на ум только книга Алексеевой "Благотворительность для чайников", известная исключительно в НКОшных кругах.

Откуда приходит к молодому человеку понимание этого слова? Давайте не будем лукавить. Из "ящика", где мелькнет в телевизионном репортаже слух о скандале в каком-то фонде, у которого то ли что-то украли, то ли который сам что-то украл. Или из разговора во дворе о благотворительных продуктовых наборах ко Дню Победы, - таких, "что уж лучше бы и не выдавали". А, если что зримо и увидит, так "спонсорскую помощь" в директорском кабине в виде кожаного дивана. Или, в крайнем случае, в поисках вечных истин для школьного реферата залезет в пятый том второго издания Большой Советской Энциклопедии (в третьем издании статьи "благотворительность" нет вообще) и прочтет: "Благотворительность - помощь, лицемерно оказываемая представителями господствующих классов эксплуататорского общества некоторой части неимущего населения с целью обмана трудящихся и отвлечения их от классовой борьбы". Так-то. Остается только удивляться, как само понятие, пережив казарменно-социалистический уклад, оболганное и изуродованное прорастает в нашей действительности!

Несколько лет назад Фонд Возрождения Санкт-Петербурга организовал конкурс детского рисунка. "Господин хороший спонсор". Мы даже не рискнули употребить слова "благотворитель" или "меценат", боясь, что мы вообще зададим непонятную тему. В рекомендациях педагогам мы просили об одном : "Ради бога, только не объясняйте детям, что вы понимаете под спонсорством. Дайте им возможность проявить свою генетическую память, своё сердце!"

Результаты потрясли не только нас, но и многих специалистов. Дети изображали не денежные мешки или долларовые знаки. На незамысловатых рисунках возникали - скрипач, осыпающий звездами город; сеятель, за которым поднималось поле; спасатель, бросающий спасательный круг; человек, выпускающий птиц. Восьмилетняя девочка нарисовала косаря, широким жестом уничтожающего мухоморы с надписями "беда", "болезни"! Как просто и зорко дети увидели суть благотворительности, которую Сенека когда-то назвал "добровольные упражнения в добродетелях".

Каково было моё удивление, когда группа авторов исследования "Отношение населения к благотворительности в России" (CAF,2001) сделала вывод, что "идея благотворительности воспринимается населением скептически", но вместе с тем "люди готовы делать пожертвования". Позвольте, этому не поверить, ни в одной стране люди просто так не дают деньги, в уж если мы говорим о России, то уж здесь и вовсе не проходят рекомендации "Как получить тысячу долларов по телефону".

Наши опросы, сделанные в рамках программы "Бюро взаимопомощи "Петербуржец" подтверждают, что люди часто и не понимают, что они занимаются благотворительностью. В качестве мотиваций своей помощи другим называют: "пережитую самим трудную жизненную ситуацию" (20,2%), "объединение против опасностей" (20,3 %), "желание реализоваться в новом качестве" (16.6 %). А совсем не желание заниматься благотворительностью как общественно значимой деятельностью, которую по достоинству оценивают окружающие. Скомпрометированное слово благотворительность, которое часто ассоциируется с понятиями " гуманитарка", "забава новых русских", "воспитание иждивенцев" не вызывает у них доверия. А другого-то слова нет! Вот и получается, как у Мольера, Журден не знал, что говорит прозой. А сегодняшние петербуржцы не знают, что занимаются благотворительностью, хотя, повторяю, она совсем не такая, как была в милом нашим сердцам предреволюционном Петербурге! (Я уж не говорю о том, что если вы скажете, что занимаетесь организацией благотворительности, то рискуете услышать следующий вопрос: "А работаете то вы где?")

Кроме того, как ни горько это осознавать, на данном историческом промежутке, в посттоталитарном обществе, благотворительные организации не только латают дыры нашего государства и спасают людей. Есть и вторая сторона медали. Они так или иначе, но поддерживают иждивенческие настроения и тем самым тормозят развитие гражданского общества в России.

Основная проблема построения гражданского общества - это привлечение граждан к участию в управлении страной. А если человек не хозяин даже своей судьбы и, получив один раз спасательный круг, быстро переориентирует все свои усилия на то, чтобы не передать его следующему нуждающемуся, а оставить его себе навечно? Разве он сможет ответственно участвовать в обустраивании нашей сегодняшней жизни? Так, вольно или невольно, благотворительность способствует сегодня негативным процессам в обществе. Мы хотели рыночную экономику, а получили рыночное общество, И хоть благотворительные организации сыграли в этом и не такую уж большую роль, но совсем игнорировать её нельзя. И поэтому понятно, что отношение к благотворительным организациям в целом достаточно сложное.

Как стать мудрыми и бездумные подаяния заменить организацией активизацией жизненных сил и возможностей самого человека? Как внедрить в общественное сознание, что общественная собственность-это "НЕ НИЧЬЁ". И что управлять ей необходимо с огромной долей ответственности, предвидя последствия?

А.П. Чехов однажды заметил: "За дверью счастливого человека должен стоять кто-нибудь с молоточком, постоянно стучать и напоминать, что есть несчастные ..". Как было бы просто, если можно было бы этим ограничиться. Постучал в молоточек... И сбежались люди исправлять беду. Молоточек это лишь начало. ... Дальше работа. Трудная, непризнанная, не поддерживаемая государством, требующая не только профессионализма, но особых человеческих качеств. Работа восьми тысяч НКО в Петербурге. Работа во имя таланта, идеи. Реальная помощь жертве произвола, инвалиду, осужденному, старику, ребенку, многодетной матери. Работа во имя ЧЕЛОВЕКА, которая называется благотворительностью, и которая так не похожа на свой исторический прототип.....

Пчела #34 (июль-август 2001)