НИМБ: попытка выжить

Психически больной человек в семье - это источник постоянных душевных мук его близких, нескончаемый стресс, растянутый на десятилетия... В общественную организацию, название которой расшифровывается, как Нравственность, Инициатива, Милосердие, Благотворительность, люди приходят потому, что больше со своей бедой им податься некуда. О том, с какими проблемами сталкивается человек, узнавший о неизлечимой душевной болезни близких, рассказывает один из активистов НИМБа, по понятным причинам не пожелавший раскрывать свое имя.

Р. - Когда нам сообщили, что наш сын, курсант военного училища, отправлен в психиатрическую больницу, мы решили, что произошло какое-то недоразумение. Даже услышав от его однокурсников, что Виктор, голый, сидел в кустах и нес какую-то абракадабру, я им не поверил и подумал, что, наверно, произошел какой-то служебный конфликт, и сын решил таким образом комиссоваться. В больнице мне дали возможность послушать беседу моего сына с врачом. Мой мальчик, умница, отличник, на просьбу прочесть какое-нибудь стихотворение, друг произнес что-то вроде: "Ехали медведи на велосипеде, а бабушка еще спит. В пионерлагере всем хорошо". Шок был страшный. Я понял, понял все. Я выбежал в парк (это происходило в Скворцова-Степанова) и выл, как зверь. Вышел мой сын из больницы инвалидом. Помочь нам не смогли ни врачи, ни экстрасенсы, ни церковь, ни диспансер.

Дочке в это время было 13 лет. На всякий случай мы отвели ее к одному профессору психиатрии, хотели проверить, нет ли и у нее каких отклонений. Ей дали заполнить анкету из 300 пунктов. Никаких отклонений не обнаружилось: обычный подросток в фазе полового созревания. При этом врач мне сказал, как мужик мужику: "Тещу твою надо бы госпитализировать (она у нас майор КГБ, психиатр), жену - лечить, а тебе мой совет - беги из этой семьи". Куда бежать от тех, кого любишь?

Дочка росла, занималась балетом, английским языком, закончила музыкальную школу, поступила в институт. Странности, вроде фраз о том, что хочет быть птичкой и летать, появились курсе на третьем. Врачи предложили положить ее на обследование. В больнице сделали ей инсулиновый шок, лечили. После выписки она еще некоторое время продолжала учиться, но ей уже слышались разные голоса, начали появляться какие-то страхи, участились перепады настроения, в общем, она тоже заболела. Теперь вот, то одного, то другую навещаем в больницах, а в остальное время жена сидит с ними дома, пришлось ей уйти с работы.

"Пчела": Помогает ли вашим детям лечение, есть ли какая-то надежда на их выздоровление?

Р. - О надеждах стараюсь не думать, чтобы не растравлять себя. А лечение... Чем могут помочь врачи, когда они сами ничего не знают о причинах заболевания? Но кроме, как к ним, нам некуда идти. В больнице хотя бы есть лекарства, снимающие острое состояние. Хотелось бы, конечно, чтоб врачи относились к нам, как к союзникам, а не как к баранам.... Для многих из них мы и наши больные родственники - неодушевленные создания. Голодный психиатр - злой психиатр, то же можно сказать и о среднем мед.персонале . Без них нам, конечно, не обойтись, но больница у нас - то же, что тюрьма. Почему, например, родителей пускают к дочери только по очереди? Почему нельзя приносить ей масло, кефир, молоко, колбасу, ведь дома-то она ест эти продукты? А эти постыдные обыски перед входом на отделение?!

"Пчела": А чем в Вашей беде может помочь "НИМБ"?

Р. - Об этой организации я узнал четыре года назад, а вообще "НИМБ" существует с 1992 года. Главное, чего не хватало мне, когда случилась беда, это - информации. Ведь, когда с близким начинает твориться что-то неладное, почти никто не знает, что делать, куда обращаться, как правильно себя вести с больным человеком. Со знакомыми, соседями, сослуживцами таким горем не делятся, эта болезнь у нас чуть ли ни к постыдным относится. Врачу, особенно вначале, люди не верят, всем кажется, что медики ошибаются. В "НИМБе" теперь можно получить не только устный совет от товарищей по несчастью, но и вспомогательную литературу (в этом помогает "Женевская инициатива). На наши собрания мы приглашает врачей, и здесь удается то, чего трудно добиться поодиночке: конструктивное сотрудничество с психиатрами.

С нашим участием в 1997 году создан "Невский Клубные Дом", где благодаря спонсорам, в первую очередь - "Балтик-Эндомеду" для наших инвалидов находится кое-какая работа. Часть проблем сообща удается решать. Но главная наша боль и тревога: что будет с нашими родными, когда нас не станет? Многим членам "НИМБа" уже за 70, а детям - за 30. Наши инвалиды дееспособны, но не трудоспособны. Если они остались одни, быстро находится кто-то, кто оформит им недееспособность и отправит в интернат. Еще страшнее, если одинокий инвалид попадет в поле зрения криминальных структур: психически больного человека легко уговорить зарегистрировать с кем-то брак, уговорить переехать в деревню, а сгинет он там или выживет - никого не волнует. Опекать их некому, хотя все они могли бы жить самостоятельно под чьим-то добрым присмотром. "НИМБ" - для многих жизненно необходимая организация. Судите сами: какая бы еще структура могла существовать столько лет без какого-либо финансирования? А мы не только выживаем, но и понемногу приучаем общество к мысли, что наши близкие - тоже люди и имеют право на человеческое отношение.