Семья Гроховских

Ольга Абраменко

В 1995 году я познакомилась с цыганской семьей Гроховских. Они жили в Михайловке, недалеко от Вырицы. Появилась я там в качестве учительницы: предполагалось, что я научу читать и писать детей - семилетнюю Галю и пятилетнего Вахтанга. Был у меня, впрочем, и свой интерес: я лингвист, интересующийся цыганским языком, и мне хотелось записать "полевой материал" - тексты и ответы на вопросы специальных лингвистических программ. Цыганская среда достаточно закрытая, поэтому "внедриться" туда было редкой удачей.

Поскольку мое общение с цыганами было непродолжительным, понять отношения внутри цыганской общины и вообще их способ существования в полной мере я не успела. Поделюсь своими краткими наблюдениями цыганской жизни.

Насколько я могу судить, стремление к образованию довольно редко среди цыган, как и вообще стремление к какой бы то ни было социализации. Неграмотные подростки 15-16 лет - не редкость, хотя их, вообще-то, должно было коснуться всеобщее среднее образование. Девочек в школу отдают крайне редко - вроде бы незачем. Семья, в которую попала я, - исключение. Отец моих учеников, Евграф Гроховский, производил впечатление человека с определенными жизненными амбициями, и то, что к его детям ходит учительница, полагаю, придавало ему дополнительный вес в глазах окружающих. Именно он был инициатором обучения детей, и даже научил их некоторым буквам. Евграф держал коня, что являлось, скорее, данью традиции, а не насущной необходимостью, и детям очень нравилось участвовать в запрягании-распрягании и поездках - даже таких коротких, как проводы меня до станции. Вообще, насколько я успела заметить, мальчики, даже совсем маленькие(2-х -3-х-летние),находятся по большей части при мужчинах. Девочки же больше времени проводят с матерями, которые ведут домашнее хозяйство. Замечу, что среди цыган принято бурно выражать родственные чувства (целоваться. Обниматься при встрече и т.д, что распространяется и на не цыган, вхожих к ним (это я испытала на себе).

К сожалению, моя педагогическая деятельность потерпела почти полное фиаско - ни читать, ни писать мои ученики не научились. Причин тому много. Во-первых, в цыганской среде отсутствует чтение как деятельность и вообще идея "развития" детей, "занятий" с детьми, как это понимается в русских семьях - с помощью развивающих игр, специальных игрушек и т.д. Несомненно, "воспитание детей" имеет место, однако к письменной культуре оно не имеет отношения. Во-вторых, учебники, которые находятся в распоряжении учителя начальных классов, совершенно не приспособлены к столь специфической аудитории. Цыганские дети имеют весьма смутное представление о Незнайке, докторе Айболите, Буратино или Дюймовочке, которые изображены в этих книгах для того, чтобы развлечь детей и сделать процесс обучения более интересным. В-третьих, ездить в Михайловку каждый день у меня возможности не было, появлялась я там максимум два раза в неделю, и без меня дети забывали почти все, чем мы занимались в прошлый раз. Поскольку "обучающая" деятельность была им в новинку, мне было чрезвычайно трудно сконцентрировать их внимание. Я полагаю, что нежелание цыган обучать детей в русской школе связано еще и с тем, что эффективность такого обучения довольно низка: вероятно, для того, чтобы хотя бы научить читать и писать цыганского ребенка, который не приучен вообще к такого рода деятельности, нужны какие-то особые методики, а также особые учебники и пособия.

Единственное, чего мне удалось добиться - это научить детей буквам (складывать их в слова они не научились), привнести в их жизнь такой предмет, как книга, а также такую деятельность, как рисование и чтение. На следующий год Галя пошла первый класс, и где-то в ноябре, когда я навестила Гроховских, она еще не умела читать, хотя в школу ходила с удовольствием.

Заметим, что приобщение к письменной культуре было необыкновенно увлекательным и для взрослых: я не могу забыть, как вся цыганская семья плюс зашедшие в гости соседи увлеченно декламировали хором: "Скачет сито по полям, а корыто по лугам..." Я про себя в тот момент думала, как правильно Чуковский написал этот текст - перебои ритма завораживали моих подопечных и не давали им заскучать.

Я появилась в семье Гроховских вскоре после смерти деда, который был очень уважаемым человеком. Похороны были столь пышными, что для того, чтобы покрыть все расходы, Евграфу пришлось даже продать свой дом и переехать в родительский. Живут михайловские цыгане в обычных деревенских домах, и внутренняя обстановка никак не выдает их "цыганскости" - иконы в углу, крашеные полы, телевизор, холодильник, ковры на стенах. Разве только огромная стопка подушек выглядела экзотически.

Бабушка моих учеников - Зинаида Александровна Гроховская - известна как исполнительница песен и сказок, некоторые из них даже опубликованы Е.Друцем и А.Гесслером. Мне она рассказала длинную сказку, в которой можно обнаружить разнообразные сюжеты - от пушкинского царя Салтана до мотивов сказок братьев Гримм. Она недавно умерла, ненадолго пережив мужа.

Мое общение с Гроховскими длилось около года. Я была им непонятна: то, что между нами не существовало денежных отношений, их, по-видимому, настораживало. В конце концов, они дали понять, что в услугах учительницы они более не нуждаются. Расстались мы, впрочем, друзьями. Вскоре, как мне говорили, этой семье пришлось уехать из-за внутрицыганских разногласий. Так или иначе, от общения с михайловскими цыганами у меня остались теплые воспоминания, детские рисунки и неумелые письмена, а также записи их голосов - пересказ какого-то сериала в исполнении Вахтанга, "Красная Шапочка" устами Гали и незабываемая сказка Зинаиды Александровны - "если вы мне не разрешите только на ней жениться, я сам себе с паратного крыльца расстреляю..."

Пчела #30 (ноябрь-декабрь 2000)