"ЛОВЛЯ БРОШЕННЫХ ЖИВОТНЫХ НЕ СЧИТАЕТСЯ МАРОДЕРСТВОМ"

Интервью брала Елена Матыцина

Корреспонденту "Пчелы" удалось в доверительной обстановке побеседовать с человеком, проведшем в прошлом году в Чечне около трех месяцев.

Пчела: Расскажи с самого начала, как вы ехали, как - что...

С.: Мы все - и артиллерия, и танкисты - ехали в одном эшелоне, вагонов тридцать, наверное. Здоровый. Длиннющий. Танки ехали, гаубицы, машины... И было два плацкартных вагона. В одном ехали танкисты, в другом - мы. Человек триста в одном вагоне. Солдаты на полках спали по двое. "Броники" (бронежилеты), вещмешки накидают на пол - там спят. Проводник всю дорогу "бухал". Нам сказали, что мы примерно дней десять будем ехать - эшелон длинный, идет вне плана. Но мы доехали дня за четыре, наверное. Нам типа очень повезло.

На станциях он не стоял, а останавливался, где придется. Помню, ехали полем, и он встал. И ко мне все давай отпрашиваться: можно мы сходим за арбузиками? Я говорю: "Ну, давайте, вдвоем и быстро". А там, какой вдвоем?! Со всех вагонов, как саранча, солдаты: а-а-а... По два, по три арбуза тащат. Доехали до Кизляра. Была информация, что дальше чеченцы взорвали железнодорожные пути, и мы дальше проехать не сможем. Стали перегружать. Танки остались там, а мы дальше поехали.

Пчела: Как вас встречали местные жители?

С.: Когда ехали через Волгоград, Волгодонск - там все подбадривали. Едем, машины сигналят, водители орут: ребята, давай! Дайте им просраться! Дух боевой

нам поднимали. В Дагестане тоже хорошо встречали. Российским флагом дети какие-то махали. Потом выгрузились. Ехали на машинах, колонной. Здоровенная колонна была. Вертолеты летают, смотрят, чтобы никто не напал. Поначалу с этим было очень хорошо... Конец лета. Вдоль дорог много дынь, арбузов продавали. Их закидывали к нам в машины, подарки какие-то давали, хлеб. Такие отношения благодушные, чуть ли не целуются. Приехали мы под Хасавюрт, в Баташюрт. Там находилась тактическая группировка. Площадь большая, и кого только нету: полков море, штаб, генералы ходят. Встали, а через два дня - давай сопку брать где-то под Новолакском. Мы приехали -там ветер. Какая-то странная погода: ночью - нормально, а днем ветер - аж сдувает. Приехали, палатку разбили и давай палить: Бух! Бух! Бух! Бух! Всю ночь. Поначалу непривычно, а потом привыкаешь, и уже по фигу - спишь под эти выстрелы. Есть полный заряд, а есть уменьшенный. Если полным (а палатка рядом с орудиями стояла), так в палатке свечка гасла. Там мы три дня простояли, постреляли. Тогда это считалось участием в боевых действиях. Деньги шли. Потом обратно приехали, в Баташюрт.

Вторую батарею в Хамаматюрт отправили. Но там, вообще, говорят, был рай - дагестанцы носили гуманитарную помощь: лепешки, мясо, сигареты. На машинах едем, за чем-то остановились, какой-то мужик подходит, сует пакет. Ну, мужик себе и мужик, а в пакете: трусы какие-то, сигареты, хлеб, конфеты, яблоки.

Пчела: А кормили как?

С.: Кормили нормально. Там - кухня полевая. Такая вещь с трубой, на колесах несколько котлов. Когда на полевой кухне готовят, вкусно получается. Не так, как на костре. Стояли до середины сентября. А потом - хопа! - давайте, двигайте. А мы там уже обустроились, уже чуть ли не траву подстригаем.

Потом стояли под Хасавюртом, и хопа: марш, переброска, нас перебрасывают непосредственно в Чечню. Сам-то путь не большой, если по прямой. Но там бандформирования. И мы вокруг Чечни - через Кизляр, Тереклимектеп, в ногайские степи. А там песок - беда. Настоящая пустыня. Дороги нету. Жарища. Пылища. Водила за пылью едет. Окно не откроешь - пыль.

Мы тогда на машине потерялись с водилой. Поначалу вообще-то страшно стало: кажется, что за каждым деревом бородатый чеченец. Непривычно. Водила достал канистру, бензин подкачивает. Километров десять проедем, радиатор закипает. Он куда-нибудь за водой сбегает, зальет и дальше пылим. Но потом все-таки выбрались - на машинах "рембата". А там за передние колеса поднимают, закидывают, и ты сидишь как в самолете. И мы с водилой вдвоем... Нас везут, водила не рулит, руль бросил. За пивом сбегали, едем, пьем, песни поем. Ништяк! Солнце! Жарко! Я взял полотенце, окно занавесил. Доехали до Тереклимектепа, переночевали. Но там они, вообще, хорошо живут. У них - баня (в каком-то старом амбаре), столовая стационарная, нормально кормят. А там и к своим приехали.

Потом нас все время гоняли: то на 15 км переехать надо, то - на 20, то - на 5. Самое прикольное было, когда конец осени был и мы возле озера встали. Жарко, а надо рыть углубления под гаубицы. И старший говорит: давайте, ребята, кто первый выроет, тот пойдет купаться. Ну, и все там: а-а-а... Все черные, грязные. Вырыли - пошли. Один - с Чукотки: "Если дома расскажу, что на свой день рождения купался, мне, наверное, никто не поверит". Нормально было. Я свалю, полдня там посижу, покупаюсь, позагораю, как на курорте, приду - поем. Терялся, короче.

Пчела: Так, наверное, можно и в плен попасть.

С.: Если б мы одни там были, то - да. А так вокруг полно армейцев. Потом постепенно доехали до Терека. Там уже природа, ништяк, леса, "зеленочка" небольшая. По ней постреляли. Через Терек... Я-то думал: "О, Терек!" А там так, не очень, речушка-то. Он, наверное, разливается. Горные речки, они ж такие. Едешь, в горы поднимаешься, а там чуть ли не фазенды, а рядом самодельные - нефть качают. В горы заезжаешь, а там: продается "Волга", "Жигули". В горах! За 2 тыс. км! Начальник кухни, помню, жук такой, впереди нас едет, тормознет, выбегает за уткой. Ну, что, Толик, поймал? Не-а. Но, ничего, бывало, и ловил.

А потом стояли около Микенской. Ездили на "зачистки", правда, такие, вторые "зачистки": постреляют, побомбят артиллерией, авиацией какое-нибудь село, потом пехота идет, смотрит. Хотя боевики и ушли, но мало ли что. Бывает, что на чердаках снайпера остаются.

Пчела: Расскажи, как живут чеченцы7

С.: Жилища у них крайне неуютные и какие-то странные. Там сразу видно. где русский живет, а где - чеченец. По домам. Русские или в лачугах живут, или в "более-менее ничего". А чеченцы живут или в "более-менее ничего", или вообще во дворцах. Причем вроде дом и дом, а заходишь - кори

дор. А потом - улиткой - комнаты. Маленькие и много. У некоторых мебельные стенки стоят, у некоторых пустота: все вывезли. Надписи там какие-то были. Висели ковры говенненькие, которые уже никто и не берет. Но даже и с коврами там как-то не очень. Там стены цвета... как обычно полы бывают из мраморной крошки. Идешь, хоп, надпись на арабском на стене. Не знаю, классно им, что ли, так вот сидеть, читать из Корана. Хрен их знает. Короче, странные какие-то жилища. В каждом доме какие-то плакаты, портреты здоровые. Этот, хрен с усами... Дудаев грозный в пилотке, Басаев, конечно. И, главное, большие такие. Говорят, в этом селе еще кафе какое-то было, куда Басаев заходил. Там фотографии в рамках, что типа он здесь хавал. Мечеть была. Все ковры, на которых они молились, солдаты порастащили. В БТРах настелили. Но я бы, например, не взял. Как-то это... надругательство над религией, что ли. А солдатам по фиг. Они там какие-то куртки кожаные брали. Там их много... Заходишь... Просто мы не первые были. Мы туда ездили за водой. Нам говорят: "Мы даже вам палатку не дадим, уедете быстро". Ага... Приехали вроде на день, а проторчали пять дней. А там холодно еще стало как раз. И вот мы без палаток, на голой земле, в поле - без ничего. И воды нету. Поехали в село. Солдаты стали искать двери хотя бы. На ферму какую-то пешком ходили, ломали двери. Выроем ямку, поставим двери домиком, и шух туда! Какое-нибудь шмотье, вещмешки там накидаем, спальники и спим. Или костер разведем, кто-то его постоянно держит, остальные рядом ложатся на вещмешках и дрыхнут.

А там животных много было брошенных. Собаки бегали, куры. Мы кур ловили. Они как бы ничьи. Может быть, и чьи, но жрать-то хочется. Пошли, кур накидали. Смотрим: солдаты радостные, довольные. Кур пожрали. По-моему, ловля брошенных животных не считается мародерством. Ну, может быть, и считается, но кушать-то хочется, и уже как-то по фигу. Тем более, это ведь сжирается, а не в каких-то корыстных целях. Так, для утробы... И вот раз утром просыпаюсь (утром там и так тяжело просыпаться, а тут еще больше), смотрю, а на груди кот спит. Мы его потом с собой возили. Он красивый и все за мышами охотился. Там мышей полно в поле. Однажды поймал одну и давай играться. Вокруг колеса за ней бегал, а мышь - по колесу, и в мотор. А тут зам. по технике стоял: "Да, если в машине мышь завелась, это п...ц - все прогрызет. А ну-ка, водила, газани!" Тот: був-в-в! Все затряслось, у мыши - инфаркт.

Самые прикольные моменты были, когда мы за водой ездили. У нас человек 100 солдат. Прикинь, сколько им воды надо, хотя бы, чтобы попить или сварить что-нибудь. И вот набираем вручную из колодца. Пару солдат оставим, чтобы они набирали, а сами ходим, смотрим... Идешь - солдаты какие-то шляются, тела советской армии, пехота. Шляются, заходят, что-то берут. А что солдат может взять? Так, больше поразрушать. Стоит шкаф, например, весь раздолбанный прикладами. Или окна. На х...? Ведь люди-то все равно придут жить сюда когда-нибудь, дома-то нормальные. Короче, хулиганство какое-то.

С местными жителями общались. Там у них один чеченец остался, который общался с бандформированиями. Знаешь, как они делали, чтобы завлекать людей? Они чеченцам деньги давали. Мол, давай, будешь ваххабитом! И за каждого человека тысячу вперед давали. А потом приходили: "Ты не выполнил свою миссию, давай выполняй, а то мы тебя убьем". К одному такому пришли (уже, вроде бы, как наши стояли), и он перестрелял 22 человека. Приходил, стучался и без разговоров: "Буф!" Русских жителей, в основном. Перестрелял и убежал в Наур, село какое-то. А там его спецназ поймал. Морда загоревшая, а там, где были борода с усами - белое. Сбрил. Я типа мирное население. Передали его коменданту. А тот: я не буду с ним разбираться, пускай сами с ним разбираются. Начали предлагать, у кого он отца убил, ружье давали: давай, убивай, кровная месть! Но наши-то не понимают. Нет, говорит, не могу убить человека. Ну, ему тогда публичную казнь устроили. Прутьями замочили и где-то там за клубом захоронили. Там много домов, где ваххабиты жили. Они как бы держали это село. Были как бы главными. Пить запрещали всем, например. А если кого увидят, то 1000 долларов штраф. Избивали прилюдно.

Остались там или русские, в основном, женщины или мужики старые (не знаю, почему они не уехали), или чеченцы, которые в советской армии были и ваххабизм не приняли. Они остались и живут себе. И всем, конечно, выпить охота: мы типа все в армии были. Спрашивают нас: "Что, ваш начальник села тоже ваххабист?" - "Почему?" - "Те нам пить запрещали, и этот вчера сказал, кого пьяным увижу..."

Ну, мы сдружились, пока там эти дней пять стояли. У них сигарет нету, а у нас - полно. Дашь им, они так радуются. Там прикольный еще был момент такой. Мы что-то там скорефанились с мужиками, вино покупали у них. Я-то сам не ездил за этим вином, это пацаны меняли его на тушенку. Ну, и так тушенку давали. Им-то жрать нечего. Сначала, в первый день, мы одну баночку трехлитровую: классно! Потом, другой раз, уже две трехлитровых банки. Одну солдатам дали, более продвинутым, которые не нажрутся и не пойдут к командиру, на х... его не пошлют. Вино, кстати, вкусное было. А потом оно вроде как кончилось, и там мы уже с жителями местными сдружились. Спрашиваем: "Где у вас тут водку можно взять?" - "Ой, у нас нету. Надо туда куда-то ехать". Мне какой-то чеченец: "О, поехали туда-то, там есть водка самопальная, дешевая, по 10 рублей. У меня там родственница". Поехали. Посадил его рядом с собой, двух солдат на всякий случай взял в кузов. Мало ли что. Поехали. А там - блокпосты. Они -в непонятках. Смотрят: я, а рядом какой-то чеченец. Ну, да ладно. Проехали. А так машины внутренних войск пропускали без базара. Куда-то ушли, приносят. Сколько мы купили, я уж и не помню. Бутылок, наверное, семь. А тут местные жители: мы тоже хотим. Денег наскребли. А у чеченца этого, оказывается, там была жена. Когда начались боевые действия, переход между блокпостами закрыли. Он мне и говорит: я хочу жену назад перевезти. Я говорю: мало того, что водка дороже была, чем обещал, так еще и жена у тебя! А сам думаю: "Ладно, хрен с тобой". Села она сзади, солдаты ее тентом накрыли. Довезли. Они: пойдемте с нами выпьем. Ну, пришли к ним домой. Я и еще один офицер. Солдат оставили машину охранять. Сели. Выпили. Туда-сюда. А там кто-то, видать, услышал: один, второй. третий... Все водки хотят выпить. Набежали. Одну - влет, вторую... Четыре бутылки как всосали. А уже темнеет. "Все. поехали," - говорим им.

Потом еще мы стояли в кукурузном поле. Там земляные орехи растут. Солдаты ходили копать земляные орехи, как картошку. Я видел, как растут гранаты.

Пчела: А гуманитарку вам присылали?

С.: Как раз, когда мы на кукурузном поле стояли. Между прочим, когда я ходил в штаб, там у них гуманитарка - шоколадки и все такое, а у нас -мешки гречки, которую и так-то никто не жрет. Нашли, что прислать. Кормили-то нас нормально. Были пару раз перебои, а так - ништяк. Например, у офицеров - такой-то суп, у солдат -другой. У одних - борщ, у других -гороховый. Некоторые: о, я хочу гороховый. Пошел, у солдат похлебал.

Когда ездили на зачистки, привезли ящика три паленого чеченского коньяка. И давай квасить его потихонечку. А один мне говорит: я на БТРе езжу, мне надо косынку, у меня нету косынки. Я говорю: давай пузырей, я схожу, спрошу. Я взял штуки три, пошел через кукурузное поле. За полем - штаб. Там - знакомые: старшина, прапорщик. Говорю: ребята, мне надо косынки. А они любители выпить, жаловались: у нас начальник прячет спирт, не дает, мы уже элеутерокок пьем, пустырник. Тут же косынки нашлись, штуки четыре мне дали... Но что-то потом мне с этого коньяка плохо было с желудком. Хотя у некоторых - нормально. Он какой-то дерьмовый был, даже с какой-то зеленоватой окраской. Я потом больше и не пил. Гадость!

А потом нас послали в горы. И мы поехали через горы, какие-то два хребта переезжали. И там встали. Машины опять сломались. Дорога серпантинная. Мы приехали -там уже все захватили, наши стоят. Сначала сопки лысые были, ни леска, ничего. А потом - леса. Может, там кто сидит в этих лесах? Приехали, встали. А там внизу, в полукилометре, сельцо ингушское. Минарет в центре села, и мулла... Утром -тихо, а он часов в шесть начинает: "А-аа..." Так прикольно, мне нравилось. А всем нашим не нравилось, - он их будил. И они давай его подкарауливать: он только начнет петь - був! - стрельба. Не в него, конечно, в небо. Он, хоп, затыкается. На следующее утро то же самое: только начнет петь - був! Дней десять, наверное, не пел. Но потом опять начал.

Лето прошло, и там, конечно, начался стремак: холодно, горы, воды нет. В этом селе нам в воде отказали: мы вам не будем давать пить, идите на х... Видать, им этот мулла запретил. Быт пошел уже не очень. Грязно. Снег упадет, растает. Или дождик какой-нибудь. Солдаты грязные ходят. Воды не хватает. За водой пару часов езды на машине. Да и баня-то - в палатке. Чтобы всех прогнать - чуть намылился - свободен. Воды много расходуется. Ну, и началось: грязные, все в "бетерах".

: Что это такое?

С.: Так называют платяных вшей. Я спросил одного солдатика прикольного: почему "бетеры"? Есть батареи, а есть отдельные взвода: кухня, разведка, управление, водилы. Они, в основном, чистенькие, сами за собой следят. Условия есть, правда. А в батареях народу много, в основном, тупорыленькие солдатики, за собой не следят. Короче, этимология слова такая: "бетерами" называли солдат, которые служат в батареях, а потом уже - платяных вшей. Спросишь: "Бетеры есть?" - "Нет". А сам искусанный весь. Я бороться пытался. "Медифоксом" всех обрабатывал дня три, наверное. Вроде меньше стало, но кто-нибудь затарится на огневой позиции - и опять началось.

Пчела #26-27 (май-август 2000)