ТРИ ГОДА НА МЕСТЕ

Лев Яковлевич Лурье

Когда три года назад были выпущены "правая" и "левая" Пчелы, посвященные соответственно прокоммунистическим и профашистским политическим организациям Петербурга задача исследования экстремумов казалась политически актуальной. Успехи жириновцев, высокий результат, полученный зюгановцами в 1996 году, еще живая "стена плача", свежие воспоминания о 1993 годе, Лимонов в роли гамельнского музыканта для выпускников Петербургской классической гимназии.

С тех пор политический пейзаж устоялся, стал более равнинным и скучным. Между тем номенклатура крайних политических движений и их идеология остались практически теми же. Стояние на месте - признак кризиса.

В начале о левых. Кто-то из великих заметил: "Тот, кто в 20 лет не социалист - подлец; тот, кто социалист в 40 - дурак". Это, пожалуй, верно. Стремление к обществу экономического равенства, забота об униженных и оскорбленных, физиологическая ненависть к чиновнику и богачу - естественны. Как сказал в свое время Александр Ульянов: "В России всегда найдутся молодые люди, желающие погибнуть за народ и свободу". Мировая левая от Руссо и Маркса до Маркузе и Сартра была на протяжении последней пары столетий идеологически более продуктивной, чем мировая правая. Именно левые предлагали обществу новые модели реальности. "Новые" левые - от героев 1848 года до деятелей 1968 - представляли союз идеалистической молодежи и интеллектуальной элиты. "Стойте справа, проходите слева" - справедливо пел Окуджава.

Не то - в нынешнем Петербурге.

Материалы анкет показывают: наша левая молодежь все еще питается объедками со стола, сервированного в 1968 году. (Напомним, банкет тогда был в Париже). Никакой попытки объяснить существующую реальность, исключительно интересную именно с точки зрения традиционного для марксистов социологического анализа, у наших молодых марксистов и анархистов нет.

Из ответов на анкету: "Клинтон - выразитель интересов крупнейших капиталистов США", "не доверяем буржуазным СМИ, используем Интернет" ( пролетарский что ли? - Л. Л.), "Яковлев - буржуазный политик", "Лукашенко - умеренно буржуазный политик". "Буржуазный" здесь используется в смысле "поганый": типа "Иван Грозный - буржуазный политик", "Филипп Киркоров - буржуазный певец", ""Зенит" - буржуазная команда". Может феодальный, рабовладельческий, глупый, наконец?

В беседе с Михаилом Трофименковым Павел Черноморский сетует: многие де представляют себе левака человеком-башкой, проводящим 24 часа в библиотеке, а он прежде всего борец, революционер.. По ответам левых вожаков на анкету видно: упреки не верны. Библиотеки за левыми не чувствуются.

Известно, что в кризис и рецессия не способствуют левым вообще. В голодные годы граждане, в том числе и молодежь, больше думают о поддержке, сохранении своего экономического статуса, а не о прорыве и борьбе. Эпоха реакции - эпоха мысли. Нашим левым, если они хотят чего-то добиться, необходимо бы отступить в библиотеки, чтобы модернизировать свое идеологическое оружие.

Идеологическая близость левых и правых экстремалов та же, что и три года назад. Наши Рут Фишер подозрительно похожи на наших Йозефов Геббельсов, а Прима де ля Веры на Долорес Ибарури. Разница между комсомольцами и баркашовцами микроскопическая. На правом фланге все те же модели всемирных антироссийских заговоров, ностальгия по империи, ксенофобия.

Проблема правых в том, что их идеология освоена старшими товарищами: и Зюганов, и Лужков, и Путин щедро черпают из той же сокровищницы мысли. Так на кой ляд ходить в черной рубашке или пионерском галстуке, если можно проповедовать те же идеи в пиджаке от Хьюго Босс? Если нас ждет авторитарный переворот, то его творцы придут из Кремля и Охотного ряда и это будут не Баркашов, и не Ампилов.

Идеологическое и политическое ослабление крайних политических флангов не радует. Социальный протест в том числе в его крайних формах, то, что Ленин называл мелкобуржуазным ребячеством - естественен. Каковы бы ни были баркашовцы, комсомольцы или троцкисты с ними можно вести диалог, "спартачи", репперы, скинхеды и бандитская молодежь к диалогу не способны.

Пчела #22 (сентябрь-октябрь 1999)