РАСКОЛ КАК MODUS VIVENDI

Алексей Бессуднов

Был бы социологом, ввел бы в аппарат социологии переменную N - максимальное количество человек, уживающихся друг с другом в маргинальной политической организации. Некий порог чувствительности. Как только он превышен - происходит раскол. У каждой организации свое N. Причем с течением времени оно становится все меньше. А посему маргиналы беспрерывно размножаются. Переименовываются, основывают новые организации, возрождают старые, исключают друг друга за оппортунизм и несоответствие, создают широкий фронт и снова расходятся по принципиальным соображениям.

За прошедшие с предыдущей "левой" "Пчелы" три года особенно быстро размножались ортодоксы-сталинисты. ВКП(б) а) раскололась; б) развалилась. Сегодня в Петербурге две ВКП(б). В одной пять человек, в другой семь. Комсомолов четыре. Трое из них поддерживают КПРФ. Как скромно выразился один из комсомольских вожаков, суть противоречий - "борьба за ресурсы". В осудившей в своей программе сталинизм РПК появились "радикальные товарищи", которые не захотели осуждать сталинизм, а захотели осудить троцкизм. Таких товарищей оказалось большинство. Во главе них - лидер партии Крючков. Питерские товарищи, несогласные с московскими, выходят из РПК - Российской партии коммунистов, организуют РПК - Региональную партию коммунистов и начинают движение за создание очередной объединенной марксистской партии.

Отсутствие четких идеологических границ между большинством современных "левых" и "правыми" породило политические гибриды. Слияние крайних идеологий произошло на почве "державничества" и нашло свое идеальное выражение в "Движении в поддержку армии". Сохранив организационные связи с КПРФ в лице господина Илюхина, движение отвергло последние обрывки коммунистической риторики. Идеология заимствована у умеренных националистов: "Россию всю жизнь ненавидели. Друзей у нас сейчас нет".

Примерно ту же идеологическую нишу занимает появившийся в 1998 году "Российский студент". Год назад лидер движения Андрей Анохин производил несколько устрашающее впечатление: короткая стрижка, злой взгляд исподлобья, отрывистые фразы. Тогда лидер "Российского студента" по секрету (в том числе и от собственных соратников) сообщил корреспонденту, что его движение входит в Народно-патриотический союз России, а сам он - "левый, но с национальным уклоном". Теперь Андрей постригся, приоделся, обзавелся сотовым и полюбил губернатора Яковлева. Впрочем, это не мешает ему "положительно относиться" к Хусейну.

За три года произошли и более невероятные кульбиты. "Студенческая защита", которая в 1996 ставила "интересы класса выше личных и национальных интересов", в конце концов влилась в ряды НБП. Там же оказался и лидер троцкистской "Рабочей борьбы" Дмитрий Жвания, с нацболами, впрочем, не ужившийся: не получилось из них "Красных бригад".

На правом фланге организаций много, но их трудно отследить. Любовь маргиналов к Стене поутихла, и ныне дежурства проводятся нерегулярно. Газеты издают "группы граждан". Впрочем, сами правые создают вокруг себя атмосферу таинственности. Найденный по телефону трехлетней давности представитель "Русской партии" отказался общаться, обозвав "Пчелу" "жидовским журналом". Бритый молодец из РНЕ вежливо отобрал у журналиста блокнот и сообщил ему, что для прессы существуют "некоторые правила".

Стилистика раскола как у левых, так и у правых зависит от политического темперамента. Ортодоксы-сталинисты раскалываются со скандалом и принципиальными разногласиями. Из РКРП, например, очень любят исключать за троцкизм. Исключенные "троцкисты" тут же организуют новую коммунистическую партию. Объединительную. Предлагают всем, кто хочет, объединиться под своим руководством. Никто не хочет. После чего конкуренты объявляются предателями рабочего класса. Цикл завершен. На одну партию в стране стало больше.

Умеренные зюгановцы расстаются друг с другом мирно и без семейных сцен. Комсомольцы из Коммунистического союза молодежи с пониманием относятся к комсомольцам из Союза коммунистической молодежи. Хорошие ребята. Лишь бы дело делали. Устраивали бы коммунистические субботники. Воспитывали пионеров. Переводили бабушек через улицу. Пели бы у костра революционные песни. В общем, строили коммунизм.

Про троцкистов есть анекдот: "Один троцкист - это организация. Два - раскол. Три - Интернационал". Все троцкистские группы в стране связаны с Интернационалом. Каждая со своим. Не могу отделаться от ощущения, что левых радикалов спасло бы подполье. Пара удачно брошенных бомб. Больше было бы романтики и адреналина. Меньше конференций, сумасшедших и сплетен по телефону.

Среди правых автор подметил три тенденции. Пренебрегая внутривидовыми различиями, это монархисты, нацисты - русские националисты и православные антисемиты. Принадлежность к разным направлениям не исключает совпадений в клиническом протекании болезни. Но каждая тенденция обладает своим неповторимым стилистическим колоритом.

Опричные братья скорбят по благочестивому владыке Иоанну, борются с ритуальными убийствами, вспоминают государя Ивана Васильевича и верного слугу его Малютку Скуратова. В голосе у опричников обида за Россию, на ногах китайские кроссовки и спортивные штаны.

РНЕ напоминает двенадцатилетнего подростка. Ему тоже хочется быть крутым. Стиль брошюр - таинственно-пропагандистский, с претензией на некоторый интеллект. По выходным у метро "Парк Победы" коротко стриженые славяне просвещают желающих насчет русского порядка. Лица у славян мужественные и решительные. С листовки к русским людям обращается Александр Петрович Баркашов - преподаватель каратэ, философ и историк.

Расколы у правых не так заметны в силу их большей интровертности, но тоже несомненно наличествуют.

Общество никак не хочет одарить своим вниманием немногочисленных маргиналов. Спешащие мимо Гостиного двора горожане с одинаковым равнодушием окидывают взглядом стройных и подтянутых комсомольцев и одухотворенных монашек, увешанных патриотическими газетами бабуль и чернознаменных анархистов. Граждане не желают ни православной духовности, ни пролетарского интернационализма. Граждане желают пирог с лимоном и Аллу Пугачеву.

Впрочем, нерадостная для крайних всех оттенков ситуация не так уж уникальна. Годах в 1908-09 подданные российской империи в массе своей тоже чурались политической активности. А за границей раскалывались и ругались маргиналы: большевики, меньшевики, троцкисты, ликвидаторы, отзовисты, примиренцы, пораженцы, оборонцы, впередовцы. Крупская вспоминала, что муж даже заболел на нервной почве. А в марте 1917 все они захотели объединиться, и только муж Крупской не захотел.

Так что еще один Ленский расстрел, пара-тройка ВЦБК, и купят граждане вместо пирога с лимоном газету "Молния". А там уж как получится. Будем ждать.

Пчела #22 (сентябрь-октябрь 1999)