УСТРОИМ ПРАЗДНИКИ ИЗ БУДЕН?

Алексей Оскольский

Трудно найти человека, которого тема винопития не задевала бы за живое. Каждый имеет что сказать на сей счёт. Кажется, что порождение текстов и высказываний о столь волнующем предмете не менее притягательно, чем сам процесс употребления (или неупотребления) спиртного. Но едва ли суть предмета и проблем, с ним связанных, становится от этого яснее.

Очевидно, что спиртные напитки - это не просто товар народного потребления, производимый и реализуемый с такими-то медицинскими, экономическими и политическими последствиями. Чтобы понять место винопития в нашей жизни, уместно вспомнить, что вино издревле было символом крови. Оно остаётся таковым и в эпоху постмодернизма.

Живой символ - не просто знак: он не только выражает нечто, но в известном смысле сам есть это выражаемое. Это более чем культурный феномен: он пребывает вне различённости природы и культуры, привнося витальность в рукотворный мир и приручая нерукотворные стихии. За символом стоит сила, способная посрамить всякого, кто допустит небрежность к нему.

Итак, вино - символ крови; с этой точки зрения питьё вина есть обращённое вспять кровопролитие. Кровь, текущая в моих артериях и венах, появляется на свет в особые моменты трансгрессии, преступания границы моего тела. Но именно кровопролитие и оставшийся после него шрам сообщает мне об этих границах как о моих, утверждая отделённость моего тела от всего остального мира. Боль от раны подтверждает, что я действительно есмь, но и напоминает мне тем самым о моей о-граниченности, бренности, смертности, словом зависимости существования меня от моего тела.

При винопитии вино/кровь не проливается наружу, а вливается внутрь тела из внешнего мира, а вернее - из борозды-раны на поверхности земли. Граница между моим и не-моим, внутренним и внешним размывается и регрессирует. Тело становится ничейным инфантильным придатком мира, наростом земли, материалом для создания новых индивидуальных и коллективных тел иных конфигураций. Винопитие приносит радость от выхода за бренные пределы моего тела, которое, однако, перестаёт служить надёжной опорой моего существования.

Размывание границ должно, однако, чередоваться с их утверждением. Винопитие - это праздник, подразумевающий будни; его радость должна быть оплачена болью, в противном случае я рискую потерять себя. Чтобы этого не случилось, мне нужен распорядитель праздничного ритуала, персональный либо коллективный наставник-медиатор, который смог бы извне подстраховывать мою жизнь, помочь мне уйти, не потеряться и вернуться из праздника в будни.

Вино/кровь движется теплом и светом солнца, которое не очень балует нас, северян, своими лучами. Земля на севере сама способна производить лишь пиво - тёмно-золотистую плотную питательную жидкость, подъёмная сила которой, однако, явно недостаточна для преодоления бренности наших тел. Недостаток солнца восполняется у нас искусственным выделением и отчисткой spiritus vini, содержащегося в дарах природы, его концентрированием в виде лёгкой прозрачной огненной водки - субстанции, ценимой не столько за вкус или букет, сколько за крепость и чистоту. Водка сразу возносит к звёздам, а потому требует особо надёжного штурмана - распорядителя. Водка и пиво в наших северных краях заменяют собой вино; они дополнительны как верх и низ, свет и темнота, действие и претерпевание, небо и земля. Пути обращения водки и пива разделены в пространстве и/или времени, их перемешивание ведёт к упадку и некрозу.

Для того, чтобы жить, совсем необязательно пить. Существует аскеза, творчество, любовь и много других в высшей степени плодотворных способов жизни, преодолевающих оковы моего тела. Эти пути, однако, требуют определённых личностных усилий и не гарантируют быстрой социальной отдачи. Иное дело винопитие - оно общедоступно, всегда находит понимание и без труда сплачивает круг "своих", с определённой опаской относящихся к чужакам-трезвенникам (правда, скорее как к мифологическим персонажам, чем к реальным непьющим людям - см. анкету).

Таким образом, обращение вина, водки и/или пива (прочие спиртные напитки суть более или менее искусные вариации на эти три темы) затрагивает самые основы социальности; оно поддерживает жизнь в разнообразных коллективных (родовых, дружеских, корпоративных и т.д.) телах, укоренённых в нашей природно-культурной почве. Нравится нам такое положение дел или нет, но это факт, и попытки заменить вино компотом вряд ли окажутся успешными.

Вино, пиво, водка суть плоды культуры, а не цивилизации. Покуда их употребление регулируется традиционными ритуалами, они не создают серьёзных проблем. Поэтому, имея дело со спиртным, следует быть консерватором и блюсти местный обычай, как то не пить без повода из неподобающей посуды, не закусывать после первой, не наливать насильно тем, кто пить не хочет, и мн. др.; это - основа техники безопасности. Зелье становится опасным, когда оно перестаёт быть символом, вырождаясь до товара, продукта, средства для снятия стресса или пополнения госбюджета.

Один из обычных соблазнов винопития - стремление к радости, которую не нужно оплачивать болью, или, что то же самое, жажда превратить жизнь в постоянный праздник, в котором не было бы места для будней. Результат известен - алкоголизм, потеря своего тела и распад своего Я. Причина тоже понятна - распорядитель праздника сам где-то празднует. Праздники, которые "всегда с тобой", чреваты потерянными поколениями (город Париж тут не при чём).

Другой источник опасности - экспансия цивилизации. К сожалению, равенство прав представителей разных этносов на приобретение и потребление спиртного не обеспечено равной активностью их алкогольдегидрогеназы - фермента, отвечающего за окисление алкоголя. Для коряков, эвенков и многих других народов вино не менее опасно, чем для нас их мухоморы. Наши символы теряют своё значение на чужой почве; благородное вино превращается там в банальную отраву. Остаётся слабая надежда на трезвый разум.

Этот текст задумывался как комментарий к анкетам "Пчелы", но получился лишь развёрнутый ответ на вопросы этой анкеты. Значит, символизм вина никуда не делся, и я продолжаю пребывать в его горизонте. Чего и вам желаю.

Пчела #20 (май-июнь 1999)