СВОБОДА ВОЛИ И АЛКОГОЛЬНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Интервью брала Полина Беспрозванная

Николай Г-ский окончил Ленинградский горный институт, специальность - инженер-геофизик. Работает буровым мастером. Разведен. Имеет проблемы, связанные с употреблением алкоголя. Интервью давал, на взгляд корреспондента трезвый, но по его собственным словам "когда еще не выходился до конца" после очередного запоя.

Пчела: В каком возрасте ты начал пить?

Н.: Буквально с малолетства. Понятное дело, в щенячьем возрасте я не пил запоями, но алкогольная реакция у меня была ненормальная всегда, еще в школе: я уходил в отключку и потом абсолютно ничего не помнил.

Пчела: Тебя тогда это не беспокоило?

Н.: Разумеется, не беспокоило. Во-первых, я был еще пацан - что я понимал, и о чем мог задумываться? А во-вторых, это происходило достаточно редко. Ну, случилось и случилось.

Пчела: А когда начало беспокоить?

Н.: Могу сказать точно - в 1983 году. Мне было 25. Тогда у меня действительно чуть крыша не отъехала. Была стрессовая моральная ситуация, и на ее фоне я очень сильно заквасил. Тогда впервые в больницу и попал. Ну, не попал, а сам сдался. В институт Бехтерева. При помощи родственников.

Пчела: Когда ты "сдавался", ты хотел совсем бросить пить?

Н.: В глубине душе, конечно, мне жалко было так уж навсегда бросать пить. Пожалуй, я хотел, чтобы это просто происходило как-то иначе. Как у обычных людей. Хотя декларировал, что совсем хочу.

Пчела: Что тебе давало употребление спиртного?

Н.: Это трудно так вот объяснить. Просто твое душевное состояние переходит в совершенно иную плоскость. Спокойствие. Снятие всех напряжений. Не то чтобы умиротворение, когда на все плевать, но в какой-то момент ты становишься другим человеком. Воспринимаешь все по-другому, по-другому видишь. Но это очень недолго. Потом уже удовольствия никакого, а только одна болезнь.

Пчела: Был какой-то результат лечения в Бехтерева?

Н.: Химзащиты тогда мне там не делали. Просто в себя привели. Провели химиотерапию, все как полагается. Выписали. И я вышел в полной норме. И достаточно скоро смог снова начать потихонечку выпивать, причем без всяких патологических реакций, именно как нормальный человек.

Пчела: За счет химиотерапии?

Н.: Скорее всего. Как говорил тогда мой лечащий врач Владимир Николаевич Николаенко, очень умный и опытный мужик, он даже не нарколог собственно, он - психиатр, "удар по голове есть удар по голове, химия - это химия, она работает, чтобы ты из себя не изображал и как бы ты не пытался".

Пчела: Когда ты выходил, что он тебе говорил? Не пей, братец, козленочком станешь или немножко можно?

Н.: Ни в коем случае. Наотрез. Совершенно. Как раз тогда он мне все и объяснил, что это болезнь душевная и неизлечимая. Что ее можно остановить на каком-то этапе, и если дальше не продолжать, то на этом этапе ты и останешься. Но при рецидиве ты начинаешь не с нуля, а с точки, где ты остановился. С каждым разом это идет все дальше и дальше. Ступенями.

Пчела: Ты этому не верил?

Н.: Не то, что не верил, скорее, не хотел верить. Ну, и казалось, что все в порядке, жизнь наладилась, будем жить. Женился. И какое-то время я прожил совершенно нормально, спокойно. Сильных запоев не возникало достаточно долго, я даже не помню сколько. Устроился в 32-ую партию в Карелии буровиком в геологоразведку, на уран. Там, естественно, с мужичками мы себе позволяли. И напивался я там до положения полного отсутствия. То есть я сам себе позволил продолжать дальше.

Пчела: А у тебя уже было то, что называется алкогольной зависимостью?

Н.: Трудно сказать. Наверное, нет. Это вещь такая... очень хитрая - алкогольная зависимость. Есть совершенно разные типы людей, разные типы алкашей. Есть алкаши, их так и называют, - "пятидесятники". Человек, который не напивается почти никогда. Не падает никогда, контроль над собой не теряет. Но ему нужно ежедневно или через день хотя бы 50 или 100 граммчиков, иначе он просто не в себе. Как наркоман. А есть тип совсем другой, к которому, наверное, и я отношусь. При мне могут употреблять, а я, если решил, что не буду, то и не буду. И не возникает никакой тяги или зависти к пьющим. Ну, не хочу я. Имею право. Но зато потом, в какой-то момент непредсказуемый, какое-то реле в мозгах щелкает и пропадает контроль. И, приняв одну стопку... Как в одной книжке было написано: одна стопка и ты проснулся через 10 дней.

Пчела: А почему щелкает это реле, ты знаешь?

Н.: Нет.

Пчела: А приближение этого чувствуешь?

Н.: Тоже нет. Что и страшно. Как тайфун. Ничего нет - ясное небо, - и вдруг: ба-бах! И чернота. И это плохо на самом деле. Было бы гораздо лучше, если бы я чувствовал приближение чего-то, я мог бы тогда уклониться. А так я ничего не чувствую. Мне нормально. Все в порядке. И вдруг: бам! И через день я - это не я. Во время запоя - я зомби. А потом выныриваешь, нахватав проблем как кошка блох, и это все приходится разгребать…

Пчела: А кроме того обращения в Бехтерева ты еще пытался с этим бороться?

Н.: Ой, много всякого было. И в Бехтерева я был не один раз, после 83 года я еще раза два там лежал. Как-то раз подшивался, лет пять назад. "Эспераль" слово слышала? Это как бы кассета из нескольких таблеточек, по-моему, тетурам обычный. Тебе вшивают его под кожу, он там растворяется, а потом аккумулируется в печени. Пока ты не пьешь никакого эффекта. Как будто его и нет. Но как только ты выпил, возникает реакция сразу. И человек может умереть. Многие умирают на самом деле.

Пчела: А как было у тебя?

Н.: После того, как я ее подшил, я не пил, по-моему, месяца три. Мне ее на год ставили... И ничего такого особенного в жизни не случилось страшного. Просто стало неинтересно и скучно. Знаешь, бывает как бы ватная стена перед тобой. Ты что-то пытаешься в ней сделать, вязнешь, вязнешь... Серая, беспросветная, тоскливая. Думаю: а, чего собственно я? Взял - и как выпил хорошенько. Ну, помру и помру, значит так и надо. И ничего. Почему-то не сработало.

Пчела: Когда ты "подшивался" ты уже действительно хотел совсем бросить пить?

Н.: Да. В этот раз я действительно хотел прекратить совершенно. Как-то уже стало очевидно, что жизнь-то, как в воронку утекает. И обидно как-то.

Пчела: Ты по складу характера склонен к депрессии?

Н.: Нет. Разве что после запоя. Но это естественно. Нормальная реакция. Вообще, я - ярко выраженный экстраверт. Мне необходим внешний мир. Я должен в нем проявляться.

Пчела: Алкоголь нужен тебе при общении с людьми?

Н.: Тут существует такая вещь как стереотип. С одними людьми, у меня даже мысли не возникает о том, что можно что-то взять и выпить. Наоборот, мне бы показалось это совершенно диким, если бы предложили. А с другими людьми у меня возникает желание, не физиологическое, а психологическое что-то взять, чтобы посидеть и пообщаться за бутылкой, как мужики делают. Хотя можно - и так. Но это уже как ритуал, понимаешь...

Пчела: А ты общался с "Анонимными алкоголиками"?

Н.: Было дело. В 90-м году, как раз после моего второго или третьего, не помню уже точно, отлеживания в Бехтерева. Тогда мне сделали "торпеду", то есть укол в вену. Эффект примерно тот же, что и у "эсперали", только более краткосрочный. Вот на полгода мне ее и сделали.

Пчела: Ты этот срок выдержал?

Н.: Да, я после этого насухо жил восемь месяцев, день в день. Срок давно прошел, я понимал, что уже могу безопасно, но по инерции продолжал обходиться без алкоголя. Ну так вот. Тогда на отделении подобрался соответствующий контингент людей. Достаточно развитые, умные мужики. Непростые мужики. И они, собственно, меня и привлекли. Был там такой Миша Сапгир, он умер уже, несколько лет назад, тоже на алкогольной почве, между прочим. Я уже прощаюсь, уходя с отделения, а Миша Сапгир на выходе в коридоре стоит и меня останавливает: "Коля, подожди секундочку, пожалуйста". И заводит разговор, мол, мы здесь собираемся с людьми организовать свое общество под названием "Возрождение", для начала как некоммерческую чисто организацию, потом и в коммерцию можно. Если тебя интересует, оставь свои координаты. И действительно, через несколько месяцев они мне позвонили, пригласили на встречу какую-то. Я пришел. И так и пошло-поехало. Потом мы съездили в Москву на конференцию, пообщались с американцами, узнали про АА очень подробно. Литературы нам кучу надавали. Брошюрки всякие…

Пчела: Ты их все читал?

Н.: Если честно, то нет. Так, кое-что просмотрел, конечно, но не сказать, что я сильно углубился в это дело. Основополагающие вещи - про эти 12 ступеней я узнал, ну а более подробно...Я отошел от них достаточно скоро. Миша умер. Сергей Ермолов, один из активнейших участников этого дела, тоже умер. И на этом разошлись наши пути-дорожки... Вообще очень многие мои знакомые мужики от алкоголя поумирали, очень многие.

Пчела: Ты начал что-то говорить про американцев?

Н.: Не просто американцы, а американские алкаши. Слушать их было интересно. И мне показалось, что они не врут, и ведут себя именно так как заложено в их идее. А с нашей стороны я увидел тогда такую меркантильность кромешную… Грызня там началась. Москвичи между собой, потом на наших. И так все это выглядело противно…

Пчела: Может это была болезнь роста, а сейчас у АА все замечательно?

Н.: Все может быть. Просто не тянет.

Пчела: Ты воспринимаешь то, что с тобой происходит как заболевание?

Н.: Да. Уже да.

Пчела: Это потребовало какого-то времени?

Н.: Да, конечно не сразу. Сразу никто себя больным не признает. А у меня-то стаж-то уже 15-16 лет, если с 83-го считать. Факты вещь упрямая. Если голова работает, то рано или поздно признаешь. У многих она уже не работает, так они и не воспринимают уже никак. Как дерево.

Пчела: Вот ты называл: институт Бехтерева, "эспераль", "торпеда"... Еще что-то пробовал?

Н.: Кодировка еще была в Центре Бехтерева в позапрошлом году. Тогда меня в очередной раз откачали при помощи капельницы. Финансы еще позволяли. Врач приехал домой, меня прокачал, потом разговор сам собой зашел, что, вот, не мешало бы, если желаете, то, пожалуйста. Я и пошел закодировался на год. А не пил я 9 месяцев... до конца все равно не додержался.

Пчела: Тебе страх на самом деле помогает держаться?

Н.: Он всем помогает. Все эти вещи основаны чисто на страхе и больше ни на чем. А разговоры про высокое самосознание - это сказки для бедных. Элементарный человеческий страх. Ты знаешь, что, если выпьешь, ты умрешь. И не пьешь, пускай и очень хочется.

Пчела: Но ты же сам говорил, что было психологическое состояние, когда этот страх не работал - мол, умру и умру.

Н.: В общем, да. Просто я говорю, что основа - страх... Но срабатывает не всегда и не для всех. Хотя для некоторых срабатывает, да. Они настолько любят себя, что держатся.

Пчела: А у тебя есть знакомые, которые бросили пить совсем?

Н.: Совсем? Есть.

Пчела: А они бросили за счет чего?

Н.: Я в душу к ним не влезал… Во-первых, за счет силы воли. А, во-вторых, за счет определенного психологического типа. Они оба - такие упертые интроверты, с тяжелым характером. А мотивация - желание нормально жить, по-человечески. Они сумели. Но таких я знаю всего двоих.

Пчела: Они стали трезвенниками?

Н.: Абсолютными. Ни легкие напитки, ни по чуть-чуть. Тут вопрос: либо-либо. К сожалению.

Пчела: А помнишь ту антиалкогольную кампанию при Горбачеве?

Н.: А как же! Еще как!

Пчела: Она на тебя как-то подействовала?

Н.: Абсолютно нет. Единственно только раздражала своей официозностью, тупостью чисто советской. Все эти безалкогольные свадьбы по телевизору... Такая чушь собачья! Ничего, кроме злого смеха не вызывала.

Пчела: А последние годы тебе хочется пить больше или меньше?

Н.: Возможно, хочется пить больше.

Пчела: Из-за чего?

Н.: Из-за неуверенности, из-за ощущения... как при землетрясении, и из-за доступности в любое время дня и ночи, когда на каждом углу море разливанное ларьков. Одно дело, если нужно бежать куда-то и доставать у спекулянтов, а другое дело сидишь у ларька и покупаешь. Хотя, когда не было ларьков, я бегал к спекулянтам. С другой стороны, возможно, просто я уже старею и спиваюсь…

Пчела: А к реформам ты как относишься?

Н.: Положительно, потому что это неизбежно и необходимо. Но почему-то именно в нашей несчастной стране все это происходит как всегда в наиболее уродливой форме. Вокруг всего этого столько всякой дряни, что просто жуть берет, когда посмотришь трезвыми глазами.

Пчела: Хочешь еще что-нибудь сказать?

Н.: Да, наверное, только то, что, по-моему, что суждено, то и случится. А человеку на то дана Богом свобода воли, чтобы стараться как-то регулировать это дело под тот идеал или норматив, который ты себе в голове представляешь. Прилагать максимум своих усилий для того, чтобы это осуществить. Ну, а как получится, так получится.

Пчела #20 (май-июнь 1999)