СЛЕПЫЕ И СОЦИАЛИЗМ

Павел Черноморский

Позволим себе начать наш рассказ о ленинградской организации ВОС несколько вольно - историческим анекдотом. Согласно этой байке, известной среди петербургских незрячих, февральская революция была одобрительно встречена слепыми, так как дала возможность, до той поры намеренно отделенным ("дабы не плодить увечных"), слепым мужского пола, обитавшим в приюте на Геслеровском, объединиться со слепыми дамами из общежития на Песочной...

Спустя полгода власть взяли большевики, и наркомсоц Коллонтай заявила, что власть Советов обеспечит всех увечных членов нового общества трудом и хлебом, времена нищенствующих артелей слепых музыкантов должны были отойти в прошлое. Теперь слепых объединяли в трудовые коммуны, где каждый увечный пролетарий должен был элементарным трудом зарабатывать свой минимальный паек. Для новой власти отношение к незрячему определялось его социальным происхождением... Так, профессор Кац в приюте "Ослепленный воин" бесплатно оперировал ослепших на полях империалистической войны солдат, в рабочем общежитии на Саперном молодые слепые женщины вязали для красноармейцев, а в конце гражданской в Питере появилась школа для сотни незрячих детей бедноты. Между прочим, питерским большевикам слепота была знакома не понаслышке - нарком Шелгунов потерял зрение в старорежимной тюрьме, на фронте ослеп видный большевик Анфиногенов, латышский подпольщик Ефуни также был незрячим.

Кстати, и в руководстве нацистской Германии были люди, имеющие опыт слепоты. ...Осенью 1918 года молодой ефрейтор баварского пехотного полка увлек в штыковую атаку на французские позиции роту рядовых пехотинцев. Дерзкое наступление не удалось - немцы попали в самый центр облака ядовитых газов, шесть солдат было убито, трое получили тяжелые ранения и контузии. Сам спонтанный герой лишился зрения на долгие месяцы, и ослепший встретил крушение второго рейха на нарах тылового госпиталя. Спустя пятнадцать лет он стал канцлером Германии.… Впоследствии Гитлер вспоминал о тяжелейшей депрессии и стрессе, преследовавших его в период временной слепоты. "Я тоже калека Великой войны, слепой Западного фронта, обманутый версальский солдат," - говорил он на встречах с фронтовыми инвалидами. Однако политика гитлеровцев по отношению к большинству не фронтовых слепцов была вполне людоедской. Генетические слепые подходили под программу уничтожения неполноценных, пособия ослепшим рабочим были мизерны, показную заботу об инвалидах проявляли лишь нацистские благотворители - чиновники и коммерсанты.

К началу 1924 года в Петрограде насчитывалось около 600 незрячих - кто-то умер от голода и нищеты в первые послереволюционные годы, кто-то подался из негостеприимной холодной столицы на малую сельскую родину. У этой небольшой группы между тем уже появилась своя новая элита - ветераны партии, участники гражданской войны - твердые большевики, организовывавшие во всех общежитиях слепых партгруппы.

Еще в ноябре 1923 года в Питере побывал слепой юрист большевик Мавромати - председатель Совета Всероссийского общества слепых, он-то вместе с Анфиногеновым и создал в городе инициативную группу по созданию губернского отдела ВОС. В группу вошли два коммуниста - А. М. Ефуни и А. С. Ловцов, и один "видный общественник" - инвалид войны красноармеец Ф. А. Кандауров. Через год в организацию питерского ВОС вступили уже 200 человек. Несмотря на очевидную большевистскую ангажированность городского ВОСа, единственным материальным источником были членские взносы, в кассе общества никогда не лежало больше 100 рублей, а крохотную зарплату получал только технический секретарь общества.

Новая экономическая политика партии дала городским незрячим возможность небольшого приработка. Нэпманы скупали сплетенные слепыми корзины, искусственные цветы, пирожки, артель работала в ресторане "Монплезир", проводились лотереи и благотворительные базары. Но не прошло и года, как партийные власти узрели в этом мелком предпринимательстве опасную буржуазность, и вся коммерческая деятельность незрячих прекратилась.

Главное значение городское общество слепых придавало идеологической работе среди своих подопечных, хлеб материальный заменяли пролетарской патетикой. В это время начала активно развиваться брайлевская печать. В январе 1924 года ожил молчавший шесть лет печатный станок: первым оттиском стала листовка о смерти Ленина. Появился в городе и брайлевский журнал "Жизнь слепых", тираж второго номера которого был почти полностью уничтожен во время осеннего наводнения 1924 года. В основном слепым были доступны политические сочинения - брошюры с речами Свердлова, Ленина, Троцкого, роль беллетристики играла популярная книжечка о молодости Ильича.

До революции жизнь слепых бедняков протекала в значительной степени на церковной паперти, незрячие жили за счет подаяния, приютов, богаделен и религиозных благотворителей. В пятилетку безбожия новые руководители ВОСа рьяно принялись за искоренение буржуазного предрассудка, записывая своих подопечных в "Союз воинствующих безбожников". Слепых певчих переманивали с церковных хоров в музыкальные кружки, а вместо Закона Божьего в специальных типографиях печатались речи вождей и стенограммы партконференций.

Методичный, разбитый на простые операции труд был вполне доступен незрячим. Слепые становились щеточниками, промывщиками машинных деталей, настройщиками музыкальных инструментов, штамповщиками, наборщиками в типо- графиях, сапожниками, массажистами. В 1936 году артели слепых передали здание бывшей церкви на Монетной улице, здесь делали домино, упаковывали лекарства, производили ароматическое средство сен-сен.

Но и среди слепых партией было развернуто ударническое движение. Незрячие стахановцы поощрялись подарками, брайлевскими книжками и... походами в синематограф.

В конце 20-х годов было решено начать оборудование Центрального клуба для слепых. В январе 1927 года он был зарегистрирован по адресу: Стрельнинская ул., 11, и включен в сеть "культурно-просветительных учреждений губполитпросвета". В 1929 г. Центральный клуб был переименован в Дом просвещения слепых (ДПС) и получил, естественно, по просьбе незрячих трудящихся, имя соратника Ленина, Почетного члена ВОС В. А. Шелгунова.

В начале тридцатых годов в стране популярностью пользовались "трехдневники в помощь ВОС" - слепые со специальными ящиками и табличками собирали деньги на улицах и в парках, проводились благотворительные концерты, ярмарки и аукционы. Эти деньги должны были, в частности, пойти на строительство завода, объединяющего мелкие, разбросанные по всему городу предприятия и цехи ВОС.

В шестнадцатую годовщину Октября на пустыре у Колтовской улицы провели торжественный митинг по случаю закладки фундамента, но строительство остановилось, не успев начаться - денег не хватало. О ситуации с новым заводом незрячим СССР стало известно со страниц брайлевских журналов, и собранные повсюду, от Карелии до Хабаровска, деньги стали приходить на счет ленинградского ВОСа. Вскоре Ленинградский завод электромоторов и экспедиционного снаряжения (ЗЭМЭС) заработал.

Среди незрячих ленинградских интеллигентов также проводилась активная работа, масса молодых слепых стремилась в ВУЗы, и для незрячих студентов была учреждена стипендия в 150 рублей (первокурсник-рабфаковец получал 130). Особо успевающий студент мог рассчитывать на именную стипендию от ВОСа. За две первые пятилетки городские ВУЗы и техникумы окончили 50 членов ВОС, вскоре некоторые из них защитили диссертации. Слепые создали собственную Секцию работников интеллектуального труда, а в Герценовском институте профессор Б. И. Коваленко еще в 1929 г. организовал специальную кафедру тифлопедагогики.

В первые месяцы войны подавляющее большинство незрячих было эвакуировано из города в глубокий тыл. Некоторые питерские слепые - ученики спецшкол, работники ЗЭМЭСа, артельщики и студенты, однако, оказались в оккупированной немцами зоне. Там они достойно проявили себя в партизанских отрядах (в качестве связных), и даже в подпольной работе.

В кольце ленинградской блокады осталось около 300 инвалидов по зрению. Здесь они трудились наравне со всеми осажденными - плели сети для маскировки города от налетов, шили туфли для раненых, клеили знаменитые конверты-треугольники. Слепые "слухачи" по гулу подлетавшего к городу мессершмита определяли воздушную тревогу. Артисты (многие из них вскоре умерли от истощения), музыканты, чтецы выступали по городскому радио, в воинских частях и госпиталях. Как и в годы предыдущей мировой войны, тыл захлестнула волна военноослепших, которых было необходимо в кратчайшие сроки обучить доступной профессии, оказать элементарную психологическую поддержку.

Сразу после войны в городское отделение ВОС вступило около тысячи новых членов - ветеранов минувшей войны. Получив новую профессию, они могли рассчитывать на более или менее достойное существование, тогда как слепой-иждивенец, не член первички ВОСа, довольствовался лишь мизерной пенсией. Среди слепых рабочих вновь появились стахановцы, передовики-ветераны получали премии, путевки в санатории и т. д. Пропаганда и "пролетарский энтузиазм" затронули и незрячих - лозунг "Пять в четыре!" был вполне актуален и для них, а в 1948 г. городская организация ВОС рапортовала о выполнении пятилетнего плана в три года и шесть месяцев. Теперь в ВОС входили уже 95 процентов городских инвалидов-слепых. В Доме промкооперации открылась постоянная выставка по истории Общества, здесь же выставляли всю продукцию, выпускавшуюся членами ВОС. Не было ни одного коллектива слепых, где бы не работали кружки самодеятельности, почти в каждом районе открылись специальные библиотеки, за пятилетку после войны высшее образование получили сотни членов ВОС.

Чрезвычайной популярностью среди инвалидов-интеллигентов пользовались шахматы. Слепота развивает аналитическое мышление, и слепые еще в годы первой мировой освоили этот спорт - тогда пользовались "морскими" (походными) шахматами, в которых фигурки крепятся к доске специальными штырьками. Цвет фигур отмечался самодельной нарезкой или толстыми нитками. В 1935 году в Питере прошел первый в мире турнир между незрячими шахматистами двух столиц. После войны шахматным лидером среди слепых Ленинграда был мастер и судья всесоюзной категории Г. С. Федоров.

В начале пятидесятых годов в спецшколах и для студентов-слепых действуют кружки по гребле и гимнастике, ходьбе на лыжах, плаванью. Образованные слепые еще с довоенных времен группировались вокруг кружка эсперантистов "Амикаро" (дружба). В пятидесятые годы на брайлевскую азбуку перевели всех классиков, поэзию, учебники по истории, математике, физике, даже зарубежную беллетристику. Традиционно много слепых обучалось на разных факультетах ЛГУ, вскоре появилось и студенческое отделение ВОС.

В начале 1960 года в Ленинграде проходила своего рода олимпиада для слепых, наиболее успешных спортсменов приняли в спортивные общества, а мастера шашисты и шахматисты ни в чем не уступали своим зрячим коллегам.

На начало шестидесятых пришелся и период расцвета вокально-инструментальных ансамблей незрячих - особой популярностью пользовалась возникшая в 1962 году группа "Спектр-62", концерты проходили в новом здании ДК Шелгунова на улице Шамшева. Здесь было почти все - прекрасный концертный зал, душевые, спортивные залы, тренажерные, библиотека, фонотеки с магнитофонами "Дайна", кружки для незрячих всех возрастов, даже большой музей городского общества слепых.

Вызывает некоторое удивление тенденция, возникшая в руководстве общества в середине шестидесятых, - часть кружков была ликвидирована, среди инвалидов же стали проводить пропагандистские беседы по укреплению дисциплины и "борьбе с иждивенческими настроениями", в первичках ВОСа между тем создавались новые должности, возникали многочисленные комиссии, бюро, агитбригады и контрольные центры. В город для "обмена опытом" стали приезжать делегации незрячих из стран третьего мира, и в аудиотеке нового ДК слепые из Египта, Йемена, Вьетнама, Кореи вместе слушали рассказы о горькой участи незрячих в странах западной плутократиии. Между тем, в начале брежневского времени с проблемами дефицита приходилось сталкиваться именно нашим инвалидам - не хватало даже белых тростей.

В весьма спартанских условиях проходила и домашняя жизнь незрячих. Общежития инвалидов по зрению в Ломоносове и Тихвине находились в ужасающем состоянии - все прогнило, грозило аварией, зимой слепые жили в холоде, а летом мучались от жары. Наконец обком и горисполком обратили внимание на бесконечные жалобы городского отдела ВОСа и озаботились строительством новых домов в районе Гавани - на ул. Кораблестроителей, но прилегавший к дому слепых участок был необустроен и за- хламлен. Летом далеко не всем инвалидам удавалось достать дешевую восовскую путевку в лужский пансионат общества или выехать на курорт - многие проводили круглый год в душных новостройках.

В середине 70-х годов в некоторых районах Ленинграда стали создаваться ясли и детские сады для детей-инвалидов по зрению, возник и детский дом для сирот, подавляющее большинство которых были "отказными" детьми.

80-е годы стали для ленинградских незрячих относительно благоприятным периодом. Параллельно с бесконечными и уже привычными соцсоревнованиями среди инвалидов руководство общества и партийное начальство делало и непосредственно полезные для слепых вещи: кое-где появились "звуковые светофоры", развивалось служебное собаководство, появились танцевальные кружки и дискотеки, почти у всех ленинградских незрячих дома были кассетные магнитофоны для "говорящих книг". Путевки в санатории и дома отдыха стали общедоступны, а слепым студентам начали выделять дотацию для "найма чтеца". Новые многоквартирные дома инвалидов появились на Бассейной улице, улице Костюшко и на Серебристом бульваре, около метро Пионерская. Тогда же на технических факультетах ЛГУ незрячие студенты получили возможность изучать программирование и информатику, многие из них являются высококвалифицированными специалистами и в нынешнюю эпоху Интернета. Каждый год проводились спортивные соревнования среди инвалидов, а питомцы шахматного кружка "Этюд" становились классными судьями и игроками.

Уже с 1953 года ВОС смогло обходиться без государственной дотации, работники-инвалиды обеспечивали себя сами, зарабатывая своим трудом на хлеб с маслом, содержа свои дома отдыха, кружки и ДК. Сумевший достать летнюю путевку, рабочий-инвалид проводил лето в Пятигорске, Подмосковье, на Черноморском побережье. Государство давало слепым большие заказы, львиная доля продукции инвалидов шла в оборонку, и ВОС получало гигантские прибыли. На городских фабриках, в цехах, артелях и на собственных квартирах трудились пять тысяч слепых и слабовидящих.

В 1992 году ВПК рухнул, и более четырех тысяч инвалидов оказались без работы и небольшой, но стабильной зарплаты. Развалился и социальный комплекс, а в начале 90-х независимые благотворители были еще в диковинку. Слепые очутились в полной изоляции, без работы, без денег, без общения, без помощи - материальной и психологической. Чудом удалось сохранить ленинградский журнал "Литературные чтения". Несомненным подвигом стоит считать безвозмездную помощь слепых компьютерщиков в обучении незрячих основам информатики. Ясно, что фонотеки и библиотеки ВОСа работают за спасибо и даже не просят помощи от государства. Впервые за семьдесят лет обычным явлением стали незрячие нищие (в советское время слепых, собиравших на пропитание, вылавливали по рынкам и церквям и заставляли работать). Кто-то стремительно спился, одиночество двигало инвалидов к деградации и самоубийству. Число слепых студентов в городских вузах и техникумах резко сократилось - их еще можно встретить в РГПУ имени Герцена и на гуманитарных факультетах Университета. Санаторий в Луге в долгах, а о поездке на теплое море не может идти и речи.

Некоторые семена надежды для 13 500 незрячих Питера и окрестностей заронили события 17 августа - неизбалованные и безупречно аккуратные инвалиды готовы работать за небольшие деньги. Не стоит, однако, думать, что все петербургские слепые могут лишь промывать гайки и клеить коробочки. Предыдущие стабильные десятилетия воспитали сотни профессионалов высшей квалификации - технарей, переводчиков, историков, филологов, физиков, многие из которых могут в профессиональном плане дать фору большинству своих зрячих коллег.

Пчела #19 (апрель 1999)