ПОВЕСТКА НА ХХI ВЕК

Интервью с Александром Карповым и Анной Орловой

Философия устойчивого развития состоит в осознании нашей ответственности перед будущими поколениями. Мы не вправе превышать свой кредит в надежде, что потомки расплатятся за нас. Уже сегодня нам надо учитывать последствия всех аспектов нашей деятельности - социальной, экономической, политической, экологической.

Концепция устойчивого развития была предложена в 1992 г. в Рио-де-Жанейро, на конференции ООН по экологии и развитию. Там же были приняты "Декларация Рио" и "Повестка на 21 век", которые содержат всесторонний план перехода к устойчивому развитию Земли. Причем инициаторы акции считают, что этот переход должен состояться уже в наступающем веке.

Ниже приводится короткое интервью корреспондента "Пчелы" с главными пропагандистами идеи устойчивого развития в Санкт-Петербурге Александром Карповым (СПб Общество естествоиспытателей) и Анной Орловой (Центр РНО).

Пчела: Неужели предыдущие поколения не задумывались о будущем? Почему этот вопрос так остро встал именно сегодня?

А. О.: Проблема в том, что сейчас те сферы, в которых общество принимает решения, настолько специализировались и стали настолько далеки от народа, что зачастую стратегии выстраиваются без учета всех факторов. Мало того, что громоздятся многоуровневые пирамиды принятия решений, решение любого уровня настолько специализировано, детализировано, конкретизировано, иерархизировано, что другие состояния, другие ситуации и длительные перспективы никого не интересуют. Например, надо всех накормить - завозим гуманитарную помощь. А то, что сельское хозяйство при этом хиреет, не учитываем.

Пчела: Как давно в России заинтересовались устойчивым развитием?

А. К.: В России устойчивым развитием заинтересовались после указа президента об участии России в разработке планов устойчивого развития территорий, который был издан 1 апреля 1994 года. Но у нас что получается. Когда мы начинаем говорить об элементах системы устойчивого развития, оценке воздействия, планировании, мы говорим: "у нас все это есть", "у нас все замечательно", "мы всегда этим занимались". Но, когда начинаешь разбирать проекты, совершенно не ясно, сколько из них действительно можно отнести к устойчивым.

А. О.: В них может быть некий элемент устойчивости, но целостной устойчивой системы нет. Или, скажем, целостная система есть, но она слишком локальна.

А. К.: И поэтому говорить о том, что Россия этим серьезно занимается, по-моему, нет оснований.

Пчела: Кто больше всего заинтересован в устойчивом развитии?

А. К.: В России, как всегда, все стоит, как минимум, на ушах. И это нормальная ситуация. Основными промоутерами устойчивого развития в России являются общественные организации. Правда, на уровне правительства (да и на уровне любой администрации) достаточно трудно реализовать любой эффективный проект.

За границей дело обстоит по другому. В Скандинавских, и вообще, в маленьких странах основными промоутерами устойчивого развития выступают муниципалитеты, правительство и т. д.

А. О.: В Финляндии, например, есть даже правительственная программа устойчивого развития.

А. К.: Да. И в Швеции, в Дании все это очень разработано. А вот в странах "большой семерки" ситуация сложнее. Там промоутерами выступают крупные политические агенты, типа Европейского Союза, международные финансовые учреждения, всякие межгосударственные ассоциации. И они встречают довольно сильную оппозицию со стороны местных общественных организаций, которые говорят, мол, ребята, это все дымовая завеса, а на самом деле вы защищаете интересы только бизнеса и хотите просто прикрыть его некой зеленой краской.

А. О.: Насколько я понимаю, одной из причин такого неприятия является то, что для общественных организаций правительство ассоциируется с крупными производителями, монополистами, транснациональными корпорациями. Общественность предпочитает бороться за устойчивое развитие по-другому. Ее привлекает устойчивое потребление и устойчивое производство.

Пчела: Каковы критерии устойчивости проекта?

А. О.: Мне кажется, что устойчивость проекта выражается в двух вещах. Во-первых, это, конечно же, эффективность. Обычные критерии эффективности: хороший структурный менеджмент, доступность, ясность целей, прозрачность проекта для целевой группы, эффективность с точки зрения экономических затрат. Проект должен быть легко тиражируем. И второе, что, на мой взгляд, лежит немножко в другой плоскости, - в проекте должна быть заложена возможность учета интересов всех, кто к нему имеет отношение. Т. е., он должен строиться, грубо говоря, на межсекторальном взаимодействии, плюс в нем должны учитываться интересы всех, кто с этим проектом хоть как-то соприкасается. Если проект очень здорово сделан для детей-инвалидов, но при этом матерям-одиночкам страшно худо, то это неустойчивая ситуация, потому что в какой-то момент пересилит оппозиция и станет худо инвалидам и хорошо матерям-одиночкам.

А. К.: Учет интересов других имеет еще один аспект. Очень часто проекты делаются дешевыми либо за счет природы, которая не может выставить иск в суде, либо будущих поколений, которые тоже пока не могут выставить иск в суде. Ну, или еще за счет каких-нибудь "соседей". Рассмотрим, к примеру, развитие ядерной энергетики. Сравнительно дешевая энергия. Ею попользовались несколько десятков лет, а теперь нужно сорок тысяч лет хранить под колпаком эти реакторы. И кто будет платить за эти сорок тысяч лет? Затраты были отнесены куда-то на будущее. Точно так же, когда мы выкидываем мусор на несанкционированные свалки и не платим за его утилизацию, мы делаем решение дешевым за чей-то счет. А устойчивое развитие как раз заключается в том, чтобы как можно больше затрат, допустим на утилизацию, включить в стоимость продукта, т. е. интернализировать стоимости. Это один из основных принципов устойчиавого развития. Социально выгодные проекты не должны делаться за счет природы. Наиболее удачный пример из сферы устойчивого развития, это когда учитываются три составляющие: экологическая, социальная и экономическая. Этот треугольник - "вечер встречи".

А. О.: И он сходится на МСУ.

А. К.: Да. У нас это сходится на МСУ.

Пчела: Почему?

А. О.: Ну как, почему? Потому что именно они на локальной территории осуществляют экономическую и социальную деятельность.

Пчела #19 (апрель 1999)