И ЖГУЧЕЙ РАДОСТЬЮ НАПОЛНЕННЫЕ СОТЫ

Михаил Смирнов¹

Что такое жизнь в инвалидной коляске?

Это трудно понять, если не испытал на себе или не пережил вместе с близким человеком.

Мне в этом смысле "повезло": на своём четырёхколёсном механизме я сижу уже восемь лет. Так что могу написать о жизни "на колёсах", что называется, из первых рук.

Меня угораздило сесть в коляску в десять лет, то есть весь критический подростковый возраст я провёл в кресле. В какой-то степени мне это помогло: я не попал в дурную компанию, избежал кривой дорожки. Хотя, как ни крути, а начинать сознательную жизнь так, как я, не очень хорошо.

Самое важное в жизни каждого человека (особенно в юности) - это общение. Но именно в общении, я и оказался несколько ограничен. Мне есть с кем общаться, но проблема в том, что не всегда, когда я хочу видеть близких мне людей, я это могу.

Но главная беда не в этом: когда ты сидишь в четырёх стенах, то становишься похож на тепличное растение. Тот жизненный опыт, который в подростковом возрасте каждый накапливает сам методом проб и ошибок, я получал окольными путями и не в достаточном объёме. На самом деле в живых человеческих взаимоотношениях я разбираюсь плохо, и поэтому очень часто в компании чувствую себя лишним. Не только потому, что не всегда понимаю, что к чему, но и потому, что (так уж получилось) мне приходится больше наблюдать, чем непосредственно участвовать в общении. Мне бывает непросто найти тему для общения, интересную собеседникам. Ведь большую часть моего мира составляют телевизор и книги. В моей жизни происходит слишком мало событий, а интересных не только для меня - и того меньше.

И в среде своих сверстников иногда чувствую себя далеко не среди первых. Это началось ещё со школы: учиться мне было сложнее, чем остальным. Не оттого, что плохо понимал материал, а оттого, что, к сожалению, учителя приходили ко мне не так часто, как хотелось бы, да и возможности самообразования были ограничены моей неподвижностью. Я не был как следует загружен работой, просто физически не мог себе этого позволить. Как тогда, так и сейчас я не могу долго и плотно заниматься чем-либо. В этом я, наверное, похож на Илью Ильича Обломова.

Ещё одна не очень приятная штука - это моя несамостоятельность: бессильная злоба не один раз просыпалась во мне тогда, когда я не мог чего-то сделать сам. Какие-то совершенные мелочи, препятствия, о значимости которых ты прежде и не догадывался, становятся иногда совершенно непреодолимыми без посторонней помощи.

Но самое обидное - когда начинаешь воспринимать окружающее в сослагательном наклонении: "Что было бы, если бы я мог бы?...", когда это воображаемое начинает затмевать собою реальность. Какой бы плохой эта реальность не была, она всё-таки лучше всяких миражей. Другое дело надежда - она придаёт сил и помогает жить, несмотря ни на что.

Но не только надежда на лучшее помогает мне. Во-первых, я отчётливо понял, что человеческая жизнь - это удивительный дар и её нельзя разменивать на пустяки. (Хотя жить на свете так хорошо, что даже любая мелочь очень значима - в ней можно найти столько жизнеутверждающего и светлого, что жить стоило бы и из-за одних только пустяков). А самое, наверное, главное, я понял, что "всё, что ни делается - делается к лучшему", и как бы неестественно это ни звучало, я благодарен судьбе за такую свою жизнь. Не сядь я в коляску, у меня не было бы таких прекрасных друзей, какие у меня есть, и я не понял бы многое из всего того замечательного, что я понял, сидя в инвалидной коляске.

И необходимое дополнение: вам может показаться, что жизнь в коляске не так уж и страшна. И в отношении меня эта мысль, в общем, правильная. Но прошу вас, не делайте быстрых выводов. К сожалению, есть немало людей, которым хуже, чем мне, и, может быть, моя жизнь кажется им несбыточной мечтой. Давайте не будем о них забывать и давайте помогать в этой жизни всем тем, кто в нашей помощи очень сильно нуждается.

Пчела #18 (февраль-март 1999)