МНЕ ТЯЖЕЛО НАУЧИТЬСЯ ЖИТЬ ЗАНОВО

Елизавета Мизинчикова

* Публикуя ниже анонимное интервью с наркоманкой, автор отнюдь не ставил себе целью упрекнуть кого-то или усомниться в эффективности работы упомянутых в нем организаций. Автор прежде всего хотел показать проблему или скорее трагедию человека, пытающегося в течение нескольких лет справиться со своей психологической зависимостью от наркотиков.

N.:Сначала я употребляла легкие наркотики, потом более тяжелые. Героин - самое лучшее, что я попробовала в жизни. У меня достаточно обеспеченные родители. Я никогда не думала, что начну воровать. Я думала: на чужие деньги я буду торчать, на свои - никогда. Прошло время...

Пчела: Как долго ты употребляла наркотики? Тяжелые наркотики семь лет.

Пчела: Сколько тебе было лет, когда ты начала употреблять наркотики?

N.: Легкие наркотики - лет с четырнадцати. Тяжелые - в восемьнадцать. Наркотики я попробовала в "Сайгоне". Я думала, что только попробую и в любой момент брошу и это действительно у меня получалось, получалось два года. Тогда наркотики были для меня удовольствием. Я могла употреблять, если были деньги, могла не употреблять. Могла выпивать в это время. Как-то я почувствовала, что подсела. Стало страшно и я полгода не употребляла. Вышла замуж. Снова наркотики. Беременна. Опять полтора года не употребляла. А потом, после рождения ребенка, покатилось на четыре года.

Пчела: Почему ты решила лечиться?

N.: Я была на 35 кг тоньше, чем сейчас...

Пчела: Но многие женщины хотят похудеть.

N.: Но при этом летят зубы... Я стала не нужна своей семье. И вообще никому. Когда я чувствовала, что моя мама от меня отрывается, я говорила: мама, я ложусь в больницу, мне надо переломаться, помоги мне, дай денег. Она мне проплачивает. Я ложусь в больницу, вроде как ломаюсь. Ну, а что там плохо, что ли? Лежишь, ломаться не больно, поят, кормят. Мама с фруктами каждый день. Выходила и продолжала торчать. Так наркоманы, в принципе, все поступают.

Пчела: Как проходят ломки?

N.: На самом деле это не страшнее гриппа. Ноги крутит, сопли, спать не можешь, слабость, озноб, пот. А на психическом уровне тяжело, потому что постоянно думаешь только о наркотиках. Дней десять ломает конкретно, а потом месяца три слабость, так называемый синдром хронической усталости. В последний раз я сама на "сухую" ломалась. Дома. Потому что смысла нет деньги тратить на все это. Препараты, какие мне нужны, я знала, купила их в аптеке.

Пчела: Как дорого стоит "переломаться"?

N.: Очень дорого. Год назад это стоило 250 тысяч рублей в сутки. Надо 7 дней как минимум. Есть, конечно, и бесплатно: ГНД и прочее. Я-то все лечения, какие были в городе, за эти семь лет прошла. Кодирование, ликворосорбцию, ГНД... Началось у меня с ликворосорбции. Первый раз я легла на "Горьковской" в Институте травматологии и ортопедии. Две иголки в позвоночник вставляют и перегоняют спинномозговую жидкость через какой-то аппарат. Мне что-то неудачно сделали и я 5 дней между первой и второй сорбцией без сознания была. Это очень опасно и очень тяжелая депрессия после этого. Но все равно через месяц или через два я снова подсела.

Потом мне делали иглотерапию. Потом я ложилась в ГНД. Оттуда я вышла на большой дозе. Я ложилась туда переломаться, но не получилось. Я продолжала употреблять. А за неделю до выписки начала паниковать. Мне кололи уже только антидепрессаны, а мне надо было переламываться заново: я уже на дозе была. Врачи плохо понимали, что со мной происходит.

Я начала паниковать: выйду домой и меня заломает. И тогда, в день выписки, я поехала к Роме Медведеву. Это где-то недалеко от Варшавского вокзала, я точно не помню. Вообще, они не занимались переламыванием, контора была создана для воцерковления наркоманов. Но так как многие приходят на ломках... была квартира, в комнате несколько коек и там было довольно много народу. Там у него я дней десять отлежала. Первые три дня мне давали кодеин, а потом фактически я ломалась на "сухую". Рома оттуда людей отправлял в монастырь на Коневец. Я поехала в Девеевский монастырь под Нижним Новгородом. И чуть больше месяца прожила в монастыре. Рома насоветовал моему мужу: ты, говорит, ей денег на билет не давай и билет ей не давай, она его продаст. Ты ей купи билет в одну сторону, посади ее в поезд, отдай билет проводнику и подожди, пока поезд уедет. И денег ей дай на автобус от Нижнего до Девеева. А через полтора месяца вышли ей денег на обратную дорогу на почтамт. Потому что иначе она в этом монастыре не усидит и трех дней. Так и получилось.

Я в таком состоянии уезжала, что мне все по барабану. И однозначно, я бы уехала и в первый же день, если бы у меня были деньги. Там я рыдала, меня кинули на работы - убирать снег. С утра шесть часов служба, вечером четыре часа служба. Между службами убираешь снег. Не знаю, но что-то это дает. Не будь монастыря, то вряд бы я сейчас не употребляла наркотики. За эти полтора месяца там голова на место становится. Понимаешь, что ты без денег, без мужа, без семьи. Создается реальное представление о себе. Что ты на самом деле, если тебя вытащить из привычных условий и оставить одну. Иллюзий не остается. Но монастырь монастырем, а когда к Петербургу стала подъезжать, у меня сердце начало колотиться. И первое, что я сделала, я позвонила людям и духовно просветленная "вмазалась".

Пчела: Как к тебе относились в монастыре?

N.: Нормально. Там каждый собой занят. Я монастырь себе представляла... Я туда ночную рубашку взяла, тапочки. И потом было смешно: я думала, что сидят монахини и крестиком вышивают. На самом деле, все далеко не так. Монастырь - это очень тяжелый труд. Жила я ни в какой не в келье, и крестиком я не вышивала, а жила я в гостинице, где двойные нары, двенадцать человек внизу и двенадцать наверху. Комната без тумбочек и просто голые нары стоят, на них матрасы накиданы. Простыню выдают и тонкое одеяло. Больше ничего. С утра встаешь, в пять или в шесть служба начинается. Уходишь из гостиницы, она в 2-3 км от монастыря, и пешочком на службу, после службы - сразу на работу. И все это на улице, и очень холодно.

Из наркоманок я одна туда поехала. Рома меня туда не посылал, он просто рекомендовал поехать в монастырь. Я же сама выбирала в какой. И в последствии оказалось, это монастырь с самым жестким уставом. Роман отслеживал тебя после возвращения? Нет. Я приехала и сразу вмазалась. И вмазанная зашла к Роме - о чем тут со мной разговаривать? Разговаривать, собственно, не о чем. Может быть, если бы я пришла нормальная, там бы был какой-то дальнейший разговор.

Пчела: Как Рома к этому отнесся?

N.: Нормально. Я у него не первая. Лечить наркомана - самый неблагодарный труд. Много сил потратишь, а результата никакого не будет. Понял? Понял. Потом пошел и вмазался.

Потом меня по Григорьеву кодировали в Институте резервных способностей человека. Это есть такой доктор Григорьев, он какие-то там зароки берет. Бред какой-то. Туда приходишь, две недели до этого надо не употреблять наркотики, там какое-то кино показывают. Все в зале сидят, доктор что-то со сцены говорит, а потом каждый по отдельности заходит к нему в кабинет и он что-то шепчет. Я не хотела туда идти, я понимала, что это голимый бред. Но мама мне говорит: ну, сходи, ну, ради меня, ну, я верю, людям помогает. Я говорю: мама, это выброшенные деньги. Нет, пожалуйста, сходи ради меня. Ну, ради тебя, хорошо. И я туда пошла, дали бумажку написать, на сколько меня кодировать. Ну, я написала: на год. А он там попутал и на десять лет меня закодировал.

Я выхожу и думаю: ого, блин, на десять лет. Как будто его просили! А кодировал он меня от опиатов. Я думаю: метадон - это не опиат, это совершенно другая формула. Я пошла и вмазалась метадоном. Но метадон стоит дорого, я неделю на нем поторчала, думаю: от метадона не умерла, неужели я от опиатов умру? Ну, и... Для меня это был ноль. Но у меня и желания не было.

Когда у меня появилось желание не употреблять, мне уже ничего не надо было. Мое мнение, что если человек хочет, врачи могут ему помочь. А если он не хочет, так чего говорить? Другое дело, что он может сначала хотеть, а потом опять не хотеть, это тоже нормально для наркомана.

Есть еще такой лагерь "Оптимист". Это институт Бехтерева, врач Зобнев Владимир Михайлович. У него я сначала лечилась в дневном стационаре, короче, меня переламывали. Это дорого стоит. А потом они увозят наркоманов на лето за город. Там наркоманы живут в спартанских условиях: в палатках, купаются по утрам. Может для алкоголиков это и хорошо, для наркоманов это ужасно. Я вспоминаю: какие-то таскания бревен, вязания веников. Т.е. человек, который только переломался, который еле ноги тягает... Может это и хорошо, я не знаю, для меня это было ужасно. Какая вода? С утра встаешь - тебя то знобит, то в холод кидает. Какое там утреннее купание может быть, что за бред? Там палец намочишь, умоешься и в фуфайке сидишь около костра. Вот, он в лагерь увозит наркоманов, и типа того, что они у него там живут, поправляют здоровье с нормальными людьми, т.е. с врачами.

Это было года три назад, но я там не видела ни одного наркомана, который бы там на другой год приехал и не употреблял наркотики. Там была пара наркоманов, которые приезжали второй год, но они лето отдохнут, а всю зиму употребляют. Я не видела там ни одного человека, который бы сказал: вот, я чистый, я год не употребляю вообще никаких наркотиков. У него еще есть психотерапевтическая группа. Два раза в неделю собираются люди, пьют чай и разговаривают о наркотиках. Я ходила в эту группу, но продолжала употреблять наркотики.

С Димой Островским я встречалась. Позвонила по телефону доверия и мне там дали адрес Димы Островского. Я пришла к нему, когда думала переламываться. Он мне дал направление, сдать какие-то анализы на СПИД и велел приходить через две недели. А что для наркомана две недели? Все равно автоматом употребляешь наркотики. Раз я к нему обращаюсь, значит я сама не могу. Мне просто скучно стало: ну что это означает - приходи через две недели. Что со мной через две недели будет и что я буду думать через две недели? Это можно просто больному сказать, у которого рука, нога болит. Тогда же, когда я звонила по телефону доверия, я узнала об "Анонимных наркоманах". Я везде лечилась и нигде не видела наркоманов, которые не употребляют, т.е. я не видела результатов лечения. А там люди, которые по 5-7 лет не употребляют наркотики и они не откуда-то там взялись. С некоторыми я была знакома по старой жизни.

Пчела: А можно эту организацию отнести к религиозным? Она ведь призывает верить в сверхчеловеческие силы.

N.: Нет. Верь хоть в веник в углу, если это тебе помогает. Каждый высшую силу определяет для себя сам. Для кого-то это церковь, для кого-то что-то еще. Только верь. Чтобы у тебя был бог и сила, которая тебя хранит и обращайся к ней за помощью. Сначала меня ужаснуло - 90 дней, 90 собраний. Рекомендуется ходить каждый день. Ну, думаю, ладно 90 дней потерплю, а потом буду ходить по мере надобности. Но мне там стало интересно. Там друзья, знакомые. Я редко пропускаю.

Пчела: А какие еще организации в городе могут, на твой взгляд, помочь наркоману?

N.: Если временно решил, то наверно лучше переломаться. Я рассказала свой опыт, и никаких советов не могу дать. Для меня переломаться в последнее время было не проблемой. Я понимала, что боль на десять дней, это можно потерпеть. Для меня была проблема как жить без наркотиков. Ни один врач наркомана не научит общаться с собственным ребенком, устраиваться на работу. А я семь лет не работала, я семь лет торчала. Как платить в сберкассу я не знала. Элементарным вещам ни один врач меня учить бы не стал. А в "Анонимные наркоманы" я могла приходить каждый день на собрания и говорить про свои проблемы. Если бы я спросила нормального человека, он бы покрутил у виска. Но там люди не смеялись, а понимали, что действительно все навыки потеряны. Мне было очень тяжело научиться жить заново.

Пчела #13 (апрель 1998)