Концентрические круги
(лиро-аналитический трактат)

"Сайгон" в сайгонное время не воспринимался как некий культурный феномен — он был частью ежедневного существования. Заводить дневник и в голову не приходило, да и никто, думается, записей не вел — разве что донжуанские списки или реестры пьербезуховских подвигов: бутылка рома из горлышка на подоконнике. Так что мелочи, слава Богу, забыты; остался сухой остаток.

Тогда еще не было "центровых". Но Центр уже был.

Телеграмма от Г. Г., попавшего, как это с ним водилось, в больницу с очередной травмой: "Скоро сбегу встречаемся центре". То есть — в "Сайгоне".

Встрепанная Е. З. врывается в "Сайгон" с малолетним сыном: нужны пятнадцать рублей — выкупить мужа из вытрезвителя. Легкое круженье — и вот они, жуткие деньги.

— Но почему ты побежала в "Сайгон"?

— А куда же еще бежать?

Другие места обитания воспринимались как приложение к метрополии. Недаром кафе-мороженое на Владимирском, в двух шагах, именовалось "придаток".

Из "Сайгона", как от брошенного в воду камушка, расходились круги. Мы не толклись тут часами (я имею в виду свой круг) — мы здесь встречались. Скинулись по рублю — и вперед!

Впрочем, направление совершенно условно, круги они и есть круги: в ближайший гастроном, в какой-нибудь садик, в забегаловку с купленными бутылками; конечно, распитие принесенного с собой запрещено, но мы обычно не бузили и к нам относились сносно; в "придатке" сердобольная уборщица могла и картошки дать на закуску, тем более, что пустая тара доставалась ей.

Потом — променад по улице, опять садик, проверочный заход в "Сайгон"; при этом компания обрастала, как снежный ком, рассыпалась, снова росла…

Когда позже я прочитал поэму "Москва-Петушки", меня поразила именно целенаправленность главного героя: он упорно двигался к определенной точке. И пусть достичь ее в принципе невозможно — она была! Москва вообще всегда сильно отличалась от Питера.

Конечно, кроме "Сайгона" существовали еще и "Манчестер", и "Ливерпуль". Но отправиться туда мне даже не приходило в голову. Как Манчестер и Ливерпуль без кавычек, они были абстрактными географическими координатами, о посещении которых не шло и речи.

Иногда снежный ком закатывался в мастерскую к какому-нибудь художнику. В сторожку вневедомственной охраны. В квартиру — порой от Невского сильно удаленную. И тем не менее:

— Где ты вчера был?

— В "Сайгоне".

И это чистая правда — ведь стартовали-то оттуда!

Зачем же мы двигались? В те годы я впервые услышал от сайгонного философа Е. В. о перипатетиках. Перипатетиками мы и были. Дворик с палисадником на углу Марии Ульяновой (ныне Графский) — чем тебе не сад Академа?

Двигаясь, мы разговаривали. Люди пишущие, в "Сайгоне" мы существовали в культуре по преимуществу вербальной. Потому и записей практически никаких не осталось.

Круги расходились, сходились, расходились вновь. Да был ли тут какой-нибудь смысл? О да! Бросая в воду камушки, наблюдай за кругами, ими образуемыми, — так, кажется, советовал Козьма Прутков.

Знать бы только, кто эти камушки бросал.

Пчела #12 (1998)