По этому делу в тюрьму села я одна

Пчела: Какие существовали взаимоотношения между мужчинами и женщинами в 70-е годы? Как женщины относились к мужчинам? Как мужчины — к женщинам?

Наталья Лазарева: Все было то же самое. Конечно же, проблема взаимоотношения полов была, но для нас не это было главным в феминистическом движении. Только Татьяна Мамонова интересовалась феминизмом: изучала Америку конца XIX — начала XX века, собирала современные материалы вплоть до женского культуризма и женского футбола. Мы над ней подсмеивались.

Пчела: А что было главным для вас?

- Нас интересовали в основном социальные, семейные проблемы: женщина на заводе, женщина на строительстве дорог, так сказать, феминизм в действии, который пришел после революции. Наблюдать эту картину было неприятно, во всяком случае нам — молодым девушкам, студенткам.

Пчела: А вы все были студентками?

- Все были с высшим образованием. Алла Сарибан — химик. Юлия Вознесенская училась в Театральном институте, но не окончила его. Таня Горичева окончила Университет, я к тому времени уже окончила Театральный институт. Наташу Малаховскую интересовали только коммунальные квартиры.

Честно признаться, меня феминисткой назвать очень сложно. Я попала в это диссидентское движение совершенно случайно. Я не собиралась быть ни диссиденткой, ни феминисткой. Просто тема, которую девчонки затрагивали, меня где-то волновала. Я не могла смотреть на женщин, которые страдают и не имеют права говорить правду, оттого что они практически безголосые.

Пчела: А Комитет советских женщин?

- Это была профанация.

Пчела: В чем было отличие ваших журналов от государственных изданий?

- Т.к. это был самиздат, там говорилось о том, что искренне чувствовалось. Каждый автор, давая свою статью, ее выстрадал. Он ее не приглаживал. Приносили порой даже не отредактированные вещи. Многие статьи редактировала Галя Григорьева. Была задача привлекать авторов, и необязательно профессионалов. Мы собирали людей, которые в своих статьях говорили правду.

Пчела: Кому принадлежали инициатива создания журнала?

- Я думаю, что Тане Мамоновой. Дело в том, что я туда пришла позднее. Я познакомилась с Юлией Вознесенской летом 1979 года. Юля рассказала мне о том, что они собираются создать женское движение. Мне это показалось интересной идеей. Почему бы не помочь. Я — художник. Всегда готова помочь в любом журнале. Журнал я делать не умела совсем. Графику книжную я практически не знала, я занималась театром. Это была моя первая проба.

Пчела: А другие участницы?

- Они собирались сознательно. Это были Таня Мамонова, Юлия Вознесенская, Таня Горичева, Наташа Малаховская. Они выпустили журнал "Женщина и Россия". Я еще участия не принимала. Единственно, в декабре, когда войска вошли в Афганистан, я написала воззвание женщинам мира, что это безобразие и т.д.. Когда я его прочитала, я поняла, что написала очень плохо. Скомкала бумажку и положила, почему-то в папку. Потом эту папку бросила под кровать (я человек не очень аккуратный) и про нее забыла. Ирония судьбы — во время обыска ее у меня нашли. Это был мой первый срок. За эту бумажку, которую, никто, кроме меня самой, не читал. А девчонки написали свое воззвание, к моей бумажке оно не имело никакого отношения. Они записали его на магнитофон. Передали это в Париж, и там все это прозвучало.

Пчела: А пытались апеллировать к советскому правительству?

- Конечно. Всегда посылалось официальное письмо в правительство и неофициальное письмо заграницу. Неофициальное письмо доходило, официальное нет. Находясь в лагере, в карцере, мы с Ириной Ратушинской поздравили Рейгана с перевыборами на второй срок. Потом послали такие же поздравления Горбачеву. Так то, что неофициально было послано Рейгану, дошло, а то, что официально мы Горбачева поздравляли из тюрьмы, — конечно же, нет.

Пчела: Какие были каналы для передачи чего-то за границу?

- Каналов было много. Но это должно во мне умереть. Потому что, если я расскажу сегодня вам, завтра это будут знать все и тогда этот канал перестанет существовать.

Пчела: Почему авторы журнала не пользовались псевдонимами?

- Некоторые печатались под псевдонимами.

Пчела: Их судьба чем-то отличалась от других?

- Как вам сказать. По этому делу в тюрьму села я одна. Я постаралась никого не выдать. Нас не сажали, пока не выпустили девочек за границу. На самом деле, я думаю, что КГБ выбрало меня изначально.

Пчела: Предлагали выехать всем или каким-то конкретным людям?

- Юля не хотела уезжать вначале. Она все время сомневалась, пока сына не захотели послать в Афганистан. Он учился в ПТУ на ювелира. Стал мастером золотого цеха. И вдруг ни с того, ни с сего в конце февраля его вызывают на комиссию и говорят: мы тебя отчисляем, изволь явиться в военкомат. А как раз началась война в Афганистане. Юля сказала: мой сын в Афганистане воевать не будет. И мы стали ее сына прятать. В мае Юлю КГБ решило выслать за границу. В мае 1980 года мы проводили Юлю. В июне уезжают Таня Горичева, Наташа Малаховская, Алла Сарибан и Таня Мамонова. Остаюсь я, Галя, Лена. На следующий год Лена тоже уезжает, оставляя мне все материалы для следующего журнала. К тому времени они выпустили первый номер "Марии". Я его оформила, потом французы его переделали на свой лад. Как художник я номера не узнала. Не знаю, почему моих работ в журнале нет. Это был июль. В августе посадили Валеру Калягина, моего близкого друга, — мы с Валерой прятали сына Вознесенской. 16 сентября по его делу у меня был обыск. А 24 сентября меня арестовали. Нашли эту бумажку и выделили в отдельное судопроизводство, и я пошла по 193 статье. Мне хотели дать 70 статью на суде (антисоветская агитация и пропаганда), но я сама себя защищала. Мне дали 190-I: ложные измышления или распространение слухов, порочащих советский государственный и общественный строй. Потом была благополучная посадка. Мне дали 10 месяцев. Все по полной программе: Кресты, автозэк, согласно инструкции. Естественно, я попала в Саблино.

Пчела: А почему вы не уехали?

- Я не собиралась никуда уезжать. Я в Союз художников собиралась вступать.

Пчела: Женщины, которые уехали, они ехали к кому-то?

- Честно, не хочется мне говорить как-то плохо о людях, но мне кажется, что некоторые из них хотели уехать. Хотя они и говорят, что их выпихнули. Еще Юлю Вознесенскую я могу понять. Но все остальные... Опомнилась, пожалуй, только Таня Горичева, человек совестливый по природе своей. Таня писала оттуда очень интересные письма и из них мне все было понятно с Западом. Я не западный человек, я домосед по сути своей. Нет, я не собиралась никуда уезжать.

Пчела: Пока вы были в тюрьме, номер выходил?

- Да, он выходил. Его выпускала сестра Гали Григорьевой, Таня Беляева (баптистка, она потом отказалась от баптизма и стала православной), Анна Малонга (была замужем за африканцем, у них было двое детей: Машенька и Гоша). Анна Малонга потом по замужеству выехала в Париж. А вот Таня уехала как диссидентка, живет в Германии. Они выпустили 2, 3, 4, 5 номер. Отдельные публикации как-то попали ко мне в руки, но я старалась все это быстренько раздать. После выхода из лагеря у меня остались материалы шестого номера, последнего. Этот номер собирали я и Галя Григорьева. Не могу сказать, что я не занималась антисоветской агитацией и пропагандой. Второй срок я получила уже сознательно.

Пчела: Вы делали журналы в свободное от какой-то основной деятельности время?

- Между двух тюрем я не работала. Остальные были за границей. Галочка Григорьева вечно где-то пристраивалась. Например, уборщицей, имея диплом психолога. Она писала научные работы своим друзьям, потом те получали степени ученых. Галя — это особое состояние души. Человек, который может одновременно писать оду, отвечать вам на вопросы, и при этом кормить маленького грудного ребенка.

Пчела: Она не боялась за своих детей?

- На период моей первой посадки у нее было четверо детей. Пока я сидела, у нее появились еще. Она не боялась.

Пчела: Где она сейчас?

- Здесь, в Питере. Один ее сын живет в Дании. Она — общественный деятель, занимается защитой многодетных. То ее приглашает мировая общественность на какую-то конференцию, то мэрия. Галка активная, в отличие от меня. Я больше затворница. Мне больше нравится копаться в архивах "Мемориала" и делать свое полезное дело.

Пчела: Т.е. образ русской феминистки не означает, что женщина пьет, курит?

- Русская женщина пила и курила задолго до появления на ее родине понятия феминизма. Наши женщины в основном занимались социальными, правозащитными проблемами. В каждом номере обязательно были юридические советы для женщин: как вести себя на допросах, в суде, в жилконторе.

Пчела: Где вы работали над журналом?

- Иногда у друзей на квартире. Кто-то уезжал, сдавал. Я первое оформление журнала сделала, лежа на своей кровати.

Пчела: А вы не боялись, что за вами следят?

- Это очень неприятно, когда за вами ходят. Я на себе всех топтунов почувствовала.

Пчела: Как в фильмах?

- Не совсем. Они так смешно следили за нами. Например, возле твоего дома стоит серая "Волга". Вдруг выходит шофер и смотрит из-под руки на тебя. Я как-то обернулась и не выдержала — захохотала.

Пчела: Когда вы брались за эту работу, вы знали, что вас ждет?

- Все-таки я не думала, что меня посадят. Я просила Юлю, что если она хочет, чтобы я выпускала журнал и принимала в нем участие, чтобы меня не называли нигде. Тогда я буду его делать.

Пчела: Значит, страх все–таки был?

- Естественно, мы же женщины. Женщина должна бояться любого насилия.

Пчела: Кто были ваши читатели? Приходили ли они и говорили спасибо?

- Бог ты мой, честное слово, не знаю... Один журнал сразу же попал в руки провокатора, один экземпляр ушел в Париж, а только три экземпляра где-то ходят. А потом куда? В тюрьму они могли прийти? Меня сразу посадили. После четырех лет отсидки у меня был еще год надзора, каждый день я должна была в 9 вечера отмечаться. В общей сложности я отсидела около пяти лет, а если считать и доставания КГБ, то так 7 лет ушло.

Пчела #12 (1998)