Р          Да.

М        А откуда они её берут?

Р          Из милиции. То ли в рейдах задержали, то ли в районо. Есть с больницы информация, к нам приходила информация с поликлиники, что ребёнок там не мыт, двери не открывают...

М        Проверьте, да?

Р          Младенчика. Вот эта медсестра, которая ходит туда раз в месяц, она говорит, что там – ховайся. Пригласили нас, а мы со службой и с милицией вышли: «Почему вы не пускаете медсестру на обход?»

М        Общественные организации к вам обращаются? «Мы знаем такую-то семью...»

Р          Не было такого.

М        Не было, да. А информацию о вас вы напоминаете, например, тем же государственным службам? Например, медицина, милиция и так далее?

Р          Вот милиции напоминаем, да, потому что тут контакт плохой, конечно. То есть мы говорим: «У нас рейд, помогите нам. Мы две девочки, мы боимся идти в семью», – например.

М        А они так относятся к таким?

Р          «У нас нет времени. У нас свой вообще...» Как у них называется? Работа у них, короче.

М        То есть, как правило, они не стремятся работать с административными...

Р          Там были на личных отношениях, когда с майором милиции – да, ему интересно, «я хочу, давайте пойдём на ваш патронаж». Но он уволился, а новый человек – он совсем не хочет работать.

М        Потому что не знает и от ваших возможностей...

Р          Он считает, что «вы – свой кружок, а мы – милиция, а вы кружок».

М        А вот, например, после того, как был совместный приказ в июне принят, какие-то изменились отношения?

Р          Мы сейчас работаем с криминальной исправительной инспекцией – те ребята, которые находятся... Условно осуждённые. Вот тут у нас контакт пошёл хорошо. То есть она нас направляет, этот же приходит с бумажкой, и там уже, конечно, копаешь, там не только он, там и семью надо, и дети маленькие. Там то прописки нет, то свидетельства нет – вот так вот ещё получается.

М        Сами семьи были у вас за ваши полтора года?

Р          Да, приходили сами.

М        В каких ситуациях? С какой проблемой, если они сами приходили?