Проектом неопределенного будущего, необходимо, чтобы все условия его жизни в совокупности образовали психологическую атмосферу, благоприятствующую совершенствованию человека, формированию всесторонне развитой личности. Речь идет об атмосфере оптимизма, искренности и уверенности, атмосфере, в которой есть место мечтам, но которая не представляет собой бегства от реальности, отрицания духа критики, отказа от стремления к ясности.

Итак, каков же человек, который соответствует социализму и который должен проводить социализм в жизнь? И что можно назвать средой, формирующей человека? Именно в этой среде происходит глубокая конфронтация нового и старого, в ходе которой выявляется несостоятельность того идеала человека, который оставлен нам старыми гуманистами. Мы живем не на земле обетованной, где сами собой исчезают любые проявления негуманности и отчуждения, а в мире, где человек впервые сознательно, как творческий субъект, вступает в свою подлинную историю, когда совершается скачок из царства необходимости в царство свободы.

Эта формулировка Ф. Энгельса не имеет ничего общего с утопическим представлением о социализме как о своего рода рае на земле. Социализм ведет к радикальному изменению человека, материальных и духовных условий его жизни в том смысле, что мир человека все больше становится миром подлинной свободы. Но такие преобразования отнюдь не падают с неба, не даруются богом, а добываются ценой борьбы, побед и поражений, колоссальных созидательных усилий как в духовной сфере, так и в конкретно-общественной практике.

Утверждение человека как субъекта культурного творчества. Светская мотивация идеи творчества.

Теоретическое осмысление творчества в средние века велось главным образом в рамках эстетики и психологии искусства, а в философском аспекте — в рамках теологии, где творчество определялось как «действие бога, который творит, т. е. как сотворение мира».

Согласно этим взглядам, такую деятельность людей, как изобретательство, создание новых общественных институтов или отраслей производства, новых жанров литературы и т. д., можно назвать творческой, а тех, кто делает это,— творцами, только во вторичном, производном значении этих терминов. За человеком признается способность преобразования «хаоса в космос» путем возделывания земли и преобразования природы, но любая человеческая работа представляет собой, согласно этой концепции, не что иное, как подражание исходному божественному творению, которое превратило хаос в космос в масштабе универсума. Таким образом, человеческое творчество имеет смысл и значение лишь в той мере, в какой повторяет божественное тво рение.