Как отметил К. Державин, «революция не оставила нам ни одного общего труда, в котором была бы с достаточной полно-

той изложена точка зрения на театр и его социальную роль. Углубленными теоретическими исследованиями в области театра критики той эпохи не занимались» (165). Не было и специальных новых трактатов о драме, если не считать курсов теории литературы в традиционном стиле, как «Лицей» (1799— 1805) Лагарпа. Лишь изредка в предисловиях к пьесам или в рецензиях встречаются отдельные замечания, имеющие принципиальный характер.

Среди них особенно значительный интерес представляет предисловие Мари-Жозефа Шенье к его пьесе «Карл XI, или Урок королям» (1789). Автор нисколько не склонен к скромности в оценке своего произведения. «Я достиг по меньшей мере той единственной славы, к которой позволял себе стремиться: открыть новый путь и создать первую подлинно национальную трагедию,— заявлял М.-Ж. Шенье.— В последнее время было написано несколько трагедий на французские сюжеты (т. е. не на античные.— А. А.), но эти пьесы принадлежат к школе предрассудков, раболепства и плохого стиля» (173) э. Шенье называет в качестве примера де Белуа, которого он характеризует как «манипулятора театральных эффектов, подменившего большие политические интересы рыцарственными пустяками, воинственным бахвальством; он непрестанно льстит тщеславию некоторых могущественных домов и деспотической власти, он создал трагедии антинациональные» (там же).

Не ограничиваясь критикой такой драматургии, Шенье формулирует положения, составляющие, в его понимании, принципиальную основу национальной трагедии, и здесь любопытно наблюдать, как формальные особенности трагедии связываются драматургом с социально-политическими критериями. «Я изгнал из моей пьесы,— пишет Шенье,— холодных и паразитарных наперсников, никогда не участвующих в действии, которые, как мне кажется, появляются на сцене только для того, чтобы послушать, что им скажут, и для того, чтобы одобрить то, что делают другие. Семь персонажей, наиболее прославленных во Франции конца XVI в. служат (в пьесе Шенье.—Л. Л.) для того, чтобы завязать и развязать главную интригу» (там же).