Жермена де Сталь прямо связала «теорию» Наполеона с его политической практикой. «Вскоре после смерти герцога Энгиенского, когда Бонапарт был еще, может быть, смущен в глубине своей души негодованием, которое было вызвано этим убийством, он сказал в разговоре о литературе художнику, который отлично в ней разбирался: «Видите ли, государственная необходимость у новых народов заняла место судьбы древних. Корнель — единственный из французских драматургов, который понял эту истину. Если бы он жил в мое время, я сделал бы его первым министром» (59).

В период империи классицизм оставался господствующим стилем драмы. Он был узаконен волей Наполеона, наметившим, как мы видели, официальную программу театра.

Глашатаем и защитником принципов классицизма в театре был критик Ж.-Л. Жофруа (1743—1814). Он начал свою деятельность еще при монархии, убежденным сторонником которой оставался всю жизнь, продолжал ее в годы республики и империи и, став в 1800 г. театральным критиком «Журналь де деба», создал постоянный театральный «фельетон» — рецензии и обзоры, в которых он систематически освещал спектакли парижских театров. В идеологическом отношении Жофруа выступал как противник просветительства и революционной идеологии, в художественном отношении он был таким же консерватором, как в политике. Искусство остановилось для него на Корнеле, Расине и Мольере. Он, правда, имел основания жаловаться на упадок французской трагедии, но всякие попытки обновления драматического искусства встречались им в штыки. Задачу критики он видел в том, чтобы служить правительству, «хорошему вкусу, здравой морали и вечным основам социального порядка» 8 Он не стеснялся требовать, чтобы полиция наказывала авторов пьес, предосудительных в политическом, религиозном и моральном смысле. При всей его реакционности, Жофруа по-своему признавал связь драмы и общества, искал на сцене отражения нравов и понятий современности.

Враждебный новым веяниям, он тем не менее терпимо отнесся к появлению перевода «Гамбургской драматургии», главным образом потому, что Лессинг еще признавал авторитет Аристотеля, а также за сокрушительную критику Вольтера. Но при этом он с вольтеровской яростью нападал на Шекспира, объявляя «Гамлета» чепухой, а «Макбета» — памятником английского варварства. Вместе с тем он считал ненужным играть Шекспира в переделках Дюси, подгонявшего пьесы под нормы классицизма. Жофруа считал, что если ставить Шекспира, то пусть уж этот готентот предстанет перед публикой в своем голом виде, а не в европейском наряде(.